просто очень маленькая женщина. Она была одета в черные одежды, и у нее была темная кожа, как у людей Морского Народа. Спокойное круглое лицо с серо-белыми полосами пепла на щеках. При ближайшем рассмотрении оказалось, что она примерно одного с ним возраста.
Он глубоко вздохнул и спешился. Пришло время закончить войну.
* * *
Возрожденный Дракон был молод. Туон об этом говорили, но что-то в этом по-прежнему удивляло.
Почему же ее удивила его молодость? Герои-завоеватели часто бывали молоды. Сам Артур Ястребиное Крыло, великий прародитель Империи, был молод, когда начал свои завоевания.
Те, кто завоевывают, кто господствуют в мире, быстро сжигают себя, как лампа с неотрегулированным фитилем. Он был одет в черное с золотой и красной отделкой. Пуговицы на его кафтане сверкали, когда он спешивался со своего большого черного жеребца и подходил к шатру. На обшлагах рукавов черного кафтана была красно-золотая вышивка, и при взгляде на них бросалось в глаза отсутствие кисти одной руки. Кроме вышивки, на его одежде не было украшений. Как будто он не считал нужным чем-то отвлекать внимание от своего лица.
Его волосы были темно-рыжими, цвета позднего заката. У него была величественная осанка, твердая походка, уверенные шаги, устремленный вперед взгляд. Туон учили так ходить, поступью давая понять, что пощады не будет. Интересно, кто учил его. Скорее всего, у него были лучшие учителя, учившие его держаться подобно королям и вождям. Но в докладах говорилось, что он рос фермером в глухой деревне. Может быть, это легенда, тщательно распространяемая для того, чтобы вызвать к нему доверие у простолюдинов?
Он приближался к шатру, слева от него шла марат'дамани. На женщине было платье, цветом похожее на небо в ясный день, с отделкой, напоминавшей облака. Она заплела свои темные волосы в одну косу и украсила себя безвкусными побрякушками. Женщина выглядела чем-то недовольной, ее брови были нахмурены, а губы сжаты в линию. Ее присутствие заставило Туон поежиться. Можно было подумать, что после ее путешествия с Мэтримом она должна была бы привыкнуть к марат'дамани. Но не настолько же. Они были неестественны. Опасны. Рядом с дамани без поводка Туон чувствовала отвращение, словно кожу на лодыжке щекотал языком обвивший ногу травозуб.
Но если марат'дамани тревожила, то двое мужчин, шагавшие справа от Дракона, были гораздо хуже.
Один – молодой человек, почти юноша – носил волосы заплетенными в косички с колокольчиками. Другой был пожилым, с белыми волосами и загорелым лицом. Несмотря на разницу в возрасте, оба двигались с небрежной угрозой, как люди, хорошо знакомые с битвой. И оба носили черные куртки со сверкающими значками на высоких воротниках. Их называли Аша'ман. Мужчины, способные направлять. Мерзость, которую лучше побыстрее уничтожить. В Шончан очень редко бывали такие, кто, в жажде заполучить невиданное преимущество, пытались тренировать этих Тсоров'анде Дун, Ураганов Черной Души. Эти глупцы быстро гибли, зачастую уничтоженные теми сами орудиями, которые они пытались контролировать.
Туон собралась с духом. Карид и Стражи Последнего Часа вокруг нее напряглись. Это было едва уловимо: сжатые по бокам кулаки, затаенное дыхание. Туон не повернулась к ним, но подала тайный знак Селусии.
— Вам следует соблюдать спокойствие, – тихо сказала мужчинам Голос.
Они так и сделают – они же Стражи Последнего Часа. Туон неприятно было делать это замечание, потому что это опустит их глаза. Но она не допустит происшествий. Встреча с Возрожденным Драконом будет опасной. Этого нельзя избежать. Даже с двадцатью сул'дам и дамани по каждую сторону шатра. Даже с Каридом за ее спиной и капитаном Музенге с отрядом лучников, наблюдающих из укрытия на крыше на расстоянии прицельного выстрела. Даже с Селусией, стоящей справа от нее, напряженной и готовой атаковать, как ягвин на горных кручах. Даже со всем этим, Туон была очень уязвима. Возрожденный Дракон – это пожар, беспричинно вспыхнувший в доме. Невозможно помешать ему повредить комнату. Можно только надеяться спасти здание.
Он подошел прямо к креслу напротив Туон и сел, не удивляясь, что она отнеслась к нему, как к равному. Она знала, что остальные недоумевали, почему она продолжала носить траурный пепел, почему не объявила себя Императрицей. Время траура кончилось, но Туон не заняла свой трон.
Это произошло из-за этого человека. Императрица никого не может принимать как равного себе – даже Возрожденного Дракона. Однако для Дочери Девяти Лун… этот конкретный человек может быть ей ровней, поэтому она медлила. Наверно, Возрожденному Дракону не очень бы понравилось, если бы кто-то поставил себя выше него – даже имея на это абсолютно законные основания.
Когда он сел, между двумя тучами промелькнула далекая вспышка молнии, хотя Малаи – одна из дамани, умевшая предсказывать погоду – настаивала на том, что дождя не предвидится. Молния без дождя. «Ступай очень легко, – думала она, истолковывая примету, – и будь осторожна в том, что говоришь». Не самая понятная примета. Если бы она ступала еще легче, чем сейчас, ей пришлось бы парить в воздухе!
— Ты Дочь Девяти Лун, – сказал Возрожденный Дракон. Это было утверждение, а не вопрос.
— Ты Возрожденный Дракон, – ответила она. Глядя в эти серые глаза, она поняла, что ошибалась в своем первом впечатлении. Он не был молодым человеком. Да, его тело могло принадлежать юноше. Но эти глаза… это были глаза старика.
Он слегка наклонился вперед. Ее Стражи Последнего Часа напряглись, заскрипела кожа.
— Мы заключим мир, – сказал ал'Тор. – Сегодня. Здесь.
Селусия тихонько зашипела. Его слова сильно напоминали требование. Туон оказала ему огромное уважение, приняв его наравне с собой, но никто не смеет приказывать члену Императорской семьи.
Ал'Тор взглянул на Селусию.
— Ты можешь сказать своей телохранительнице, что она может расслабиться, – сухо сказал он. – Эта встреча не превратится в стычку. Я этого не позволю.
— Она мой Голос, – осторожно сказала Туон. – И моя Говорящая Правду. Мой телохранитель – это мужчина за моим креслом.
Ал'Тор тихонько фыркнул. Итак, он был наблюдателен. Или удачлив. Немногие правильно разгадывали сущность Селусии.
— Ты хочешь мира, – сказала Туон. – Есть ли у тебя условия для твоего… предложения?
— Это не предложение, а необходимость, – сказал ал'Тор. Эта фраза прозвучала сдержанно. Все эти люди произносили слова так быстро, но ал'Тор добавлял им весомости. Он напомнил ей о ее матери.
— Последняя Битва приближается. Несомненно, твой народ помнит пророчества. Ведя эту свою войну, ты подвергаешь опасности нас всех. Мои силы – силы всех и каждого – нужны в борьбе с Тенью.
Последняя
