Переходные Врата для твоей армии.
— Это все равно может быть совпадением.
— А как же притяжение?
Он не нашелся, что ответить.
— Именно с помощью совпадений и работает та’верен, – пояснила Верин. – Ты можешь найти оброненный кем-то предмет, в котором остро нуждаешься, или встретить кого-то в самый нужный момент. Случайные события случайным образом срабатывают в твою пользу. Или ты раньше этого не замечал? – она улыбнулась. – Не хочешь посоревноваться в игре в кости?
— Нет, – с неохотой ответил он.
— Однако меня беспокоит еще одна вещь, – продолжила Верин. – Неужели никто, кроме меня, не мог попасться тебе на пути? Ал’Тор заставил этих Ашаманов прочесывать все окрестности в поисках способных направлять мужчин, и подозреваю, глухие уголки вроде этого в верхних строчках их списков, поскольку в такой глухомани направляющему проще остаться незамеченным. Один из них мог бы попасться вам по пути и создать для вас Врата.
— И близко ничего треклятого не было, – ответил Мэт, поежившись. – Я бы не доверил свой Отряд одному из этих.
— Даже ради того, чтобы попасть в Андор в мгновение ока? – удивилась Верин.
Мэт заколебался. Что ж, возможно.
— Должна быть причина, по которой я здесь оказалась, – задумчиво сказала Верин.
— И все же, я считаю, что все это надумано, – ответил он, снова поерзав на треклятой скамье.
— Возможно, а возможно нет. Сперва мы должны разобраться с ценой за то, что я доставлю вас в Андор. Полагаю, вы хотите попасть в Кэймлин?
— С ценой? – уточнил Мэт. – Но ты же считаешь, что это Узор сам притащил тебя сюда! С какой стати ты спрашиваешь цену с меня?
— Потому, – ответила она, подняв палец, – что пока я ждала твоего появления – и если честно, то я не знала, тебя я увижу или Перрина – я поняла, что смогу предложить тебе нечто, чего не сможет никто другой.
Она полезла в карман платья и достала несколько листков бумаги. На одной был портрет Мэта.
— Ты так и не спросил, где я его достала.
— Ты – Айз Седай, – ответил Мэт, пожав плечами. – Полагаю, ты… ну, знаешь, его «насаидарила».
— Насаидарила? – невозмутимо переспросила она.
Он пожал плечами.
— Я получила эту бумагу, Мэтрим…
— Зови меня Мэт, – сказал он.
— Я получила эту бумагу, Мэтрим, от Приспешника Темного, – продолжила она, – который, приняв меня за прислужницу Тени, рассказал, что один из Отрекшихся приказал убить людей, изображенных на этих портретах. Вы с Перрином в смертельной опасности.
— Я не удивлен, – ответил он, скрыв холодок, пронзивший его при этом известии. – Верин, Приспешники Темного пытаются убить меня с момента моего отбытия из Двуречья, – он помолчал, – Чтоб мне сгореть. Даже за день до того, как я покинул Двуречье. И что это меняет?
— Это совсем другое, – более строго ответила Верин. – Степень опасности, в которой вы оказались… Я… Что ж, давай просто согласимся, что ты в очень и очень серьезной опасности. Советую тебе быть очень осторожным в следующие несколько недель.
— Я всегда осторожен, – сообщил Мэт.
— Значит, будь еще осторожнее, – сказала она. – Спрячься. Не давай им шанса. Ты скоро очень пригодишься.
Он пожал плечами. Спрятаться? Это он мог бы. С помощью Тома он мог бы так изменить свою внешность, что его не опознали бы даже родные сестры.
— Это я могу, – сказал он. – Это совсем низкая цена. И как скоро ты сможешь доставить нас в Кэймлин?
— Это была не цена, Мэтрим, – улыбнувшись, сказала она. – Это было предложение. К которому, думаю, ты должен внимательно прислушаться.
Она вытащила из-под портрета небольшой конверт. Он был запечатан каплей кроваво-красного воска.
Мэт неохотно взял его в руки:
— Что это?
— Инструкции, – ответила Верин. – Которые ты выполнишь на десятый день после того, как я оставлю вас в Кэймлине.
Нахмурившись, он почесал шею, затем собрался сломать печать.
— Тебе не следует открывать его до нужного дня, – остановила его Верин.
— Что? – возмутился Мэт. – Но…
— Такова моя цена, – просто ответила Верин.
— Проклятая женщина, – сказал он, разглядывая конверт. – Я не собираясь ни в чем клясться, пока не узнаю, в чем дело.
— Не думаю, что ты сочтешь мои инструкции чрезмерными, Мэтрим, – заметила она.
Мэт секунду хмуро смотрел на печать, затем встал.
— Я проживу без этого.
Она надула губы:
— Мэтрим, ты…
— Зови меня Мэт, – повторил он, забирая шляпу с подушки. – И я говорю: сделки не будет. Я так и так окажусь в Кэймлине через двадцать дней своими ногами, – он откинул полог шатра. – Я не собираюсь позволять тебе прицепить ко мне свой поводок, женщина.
Она не сдвинулась с места, но нахмурилась.
— Я и позабыла, как с тобой тяжело.
— И тем горжусь, – ответил Мэт.
— А не можем ли мы достичь компромисса? – спросила Верин.
— Расскажешь, что в этой проклятой бумаге?
— Нет, – ответила она. – Потому что, возможно, мне не понадобится, чтобы ты смотрел, что в ней. Я надеюсь вернуться и забрать письмо, чтобы ты мог идти своим путем. Но в противном случае…
— И в чем же компромисс? – спросил Мэт.
— Ты можешь не открывать письмо, – заявила Верин. – Просто сожги его. Но в этом случае ты должен остаться и ждать в Кэймлине пятьдесят дней, на тот случай, если мое возвращение займет больше времени, чем я рассчитывала.
Это предложение вызвало у него замешательство. Пятьдесят дней – долгий срок. Но, с другой стороны, оставаясь в Кэймлине, а не путешествуя сам по себе…
В городе ли Илэйн? Он беспокоился за нее после ее бегства из Эбу Дар. Если она там, он, по крайней мере, сможет быстро наладить производство драконов Алудры.
Но пятьдесят дней? Ждать? Или так, или он откроет треклятое письмо и исполнит то, что в нем сказано? Ни один из вариантов не был ему по душе:
— Двадцать дней, – сказал он наконец.
— Тридцать, – парировала она, вставая, затем подняла палец, прерывая его протест. – Компромисс, Мэт. Думаю, среди Айз Седай, я самая сговорчивая из всех, – она протянула руку.
Тридцать дней. Он может прождать тридцать дней. Он взглянул на письмо в руках. Он может сдержаться и не открывать его, и тридцать дней ожидания на самом деле небольшая потеря. Это всего на несколько дней больше, чем добираться до Кэймлина своим
