и обмяк, припав спиной к дубу.
— У тебя будет…
— Я не хочу знать, — мужские глаза блеснули раскалённым углём, который обжёг мою наивность и доброту. — Придёт время, и я сам всё узнаю. Инга, иди спать.
Да, я буду сильно надеяться, что это время придёт.
Глава 22
Я проснулся, когда все еще спали. Огонь потух, и холод медленно пронизывал человеческие тела сквозь плотные кожаные доспехи. Открыв глаза, я обнаружил возле своей ноги Кару. Видимо, ночью волчице стало одиноко, и она решила вытянуться на влажном мхе рядом со мной. Я нежно погладил её по голове, и моя нежность больше походила на сдирание шкуры, если бы она была у Кары, как у обычной волчицы. Усеивающие зубья кровавых наростом на моей ладони оставили белые полосы на пластине из высушенного гноя, что затягивал целиком череп Кары.
Я толкнул Дрюню в плечо.
— Я не сплю, — отозвался мой друг.
— Ага, храп был слышен на весь лес.
— Не ври.
Дрюня сделал вид, что зевнул, после чего резко вскочил на ноги и сказал:
— Пошли будить всех.
Для того, чтобы лес заполнился протяжным зеванием и мужским бурчанием понадобилось меньше десяти минут. А потом было еще таких пять пробуждений по среди леса. Пять дней, пять ночей. Никто не знал, сколько нам еще оставалось до «Кровавого леса». Каждый новый день приносил людям не только утренний голод и пронизывающий до костей холод, но и новый виток напряжённости и неуверенности. Моральный дух падал с каждым днём. Народ всё больше и больше поднимал разговоры о глупости Хейна. О его сумасшествии, на которое мы подписались.
Ансгар молниеносно подавлял бунты на стадии искры. Он мог показаться глупым для своих лет, но в очередной раз я убеждался в свой неправоте. Голос парня, пропитанный харизмой и величием, обрушивался на головы бунтовщиков, заставляя тех мириться со своей судьбой и, безукоризненно, следовать за своим правителем.
Хейн же продолжал идти вперёд, держа солнце за нашими спинами. Его взгляд был таким же уверенным как и шаг. Человек явно шёл не вслепую, не по наитию, или по какому-то умственному отклонению, связанному с употреблением алкоголя. Он не походил на сумасшедшего алкоголика, бредущего туда, куда глаза глядят. Его словно что-то утягивало в глубь леса. Тянул изо всех сил, и он был не способен сопротивляться этой силе. Сотри он ноги в кровь — и даже это его не остановит.
В тот день тёмные мысли глубоко закрались в моей голове. Я старательно избегал их, не замечал, или вовсе выбрасывал из головы, стоило сомнениям хоть как-то блеснуть на лице Хейна, но сейчас, видя, как нечто незримое притягивает к себе мужчину, я заподозрил подвох. Дрюня разделял мои сомнения. Но не более. Двигаться назад никто не собирался, да и лишний раз кипишь наводить в нашем отряде, где уже и так пошатнулась вера в проводника, было не самой разумной затеей, которая могла обернуться кровопролитным столкновением интересов.
Оставалось идти вперёд, за проводником. Который, кстати, вдруг ускорился. Шаг Хейна стал заметно шире, он практически перешёл на бег, увлекаемый вперёд незримой силой.
— Мы близко… — задыхаясь, твердил Хейн, — Мы близко…
Уже через пару часов силы практически полностью покинули наш отряд. Мы слепо двигались за мужчиной, надеясь, что вот-вот случится чудо. Но чудо было в другом. В Хейне! Когда мышцы и лёгкие наших воинов пылали от боли, Хейн с закрытым ртом продолжал бежать вперёд, изредка припадая руками к влажному стволу дерева. Усталость была ему неведома — что в лишний раз возбуждало мои сомнения.
Ближе к обеду Хейн вдруг остановился. И только тогда я смог внимательнее его рассмотреть и ужаснуться. Его дорогая одежда с золотым шитьём за последние пару дней превратилась в обноски, дорогие кожаные ботинки стёрлись до дыр о камни, а бархатные брючки промокли насквозь; мне даже показалось, что от него тянуло скисшей мочой. Когда горели костры, он сидел где-то в сторонке. Спал ли он вообще?
— Мы рядом, — пробубнил Хейн, скорее для себя, чем для окружающих.
— Долго нам еще идти? — спросил я, встав с ним рядом.
— Мы рядом.
Хейн кивнул головой в сторону деревьев, что стояли на нашем пути. Присмотревшись, ничего обычного я не заметил. Влажная земля, мох, местами жухлая трава. Обычный лес. Но Хейн не унимался, он продолжил кивать головой как заведённый.
Кара стояла рядом со мной. Её дыхание было спокойным, сердцебиение стабильным. Волчица не ощущала чужаков. Всё, что нас окружало — безобидный лес. Приказав Хейну оставаться на месте, я шагнул вперёд. Влажный мох под ногами выдавило как губку. Раздалось чавканье спелых ягод. Меч я не доставал, впереди не было никого, кто сможет прыгнуть на меня и причинить какие-либо увечья.
Я прошёл метров десять, когда заметил блеск на почве. Там, впереди, между деревьев словно поблёскивала тень. Чёрная и густая, скрывшая даже траву. У края тени я опустился на колено и присмотрелся. Как странно и удивительно. Я уже видел что-то похожее. Да, точно, это было в тот день, когда я стоял рядом с лосем. Тень оказалась далеко не тенью. У меня перед ногами была разлита кровь. Чёрная, водянистая, словно огромная дождевая лужа. Я поднял глаза, и ужаснулся от размеров этой лужи. Тёмно-багровая пелена простиралась в глубь леса, окутывая стволы деревьев и скрывая под собой не только почву, но и всю траву, ветки и листву. Словно почищенный ледяной каток, из которого торчат фонарные столбы.
Справа раздался хруст. Тяжелый шаг повторился. Я быстро вскочил и схватил за ободранный рукав куртки мужчину, попавшего в поле зрения моего волчьего глаза. Это был Хейн. Он был в паре шагов от того, чтобы ступить на кровавый пол.
Одёрнув руку, Хейн злостно посмотрел на меня. Его глаза горели ликованием безумия, а губы скривились в гневной ухмылке.
— Ты что творишь? — спросил я, чуть не вопя на дурака. — Мы не знаем, что может случиться!
К нам подбежал Ансгар. Он замер, увидев поблёскивающую почву.
— Что это? — спросил молодой правитель.
— Кровь… — ответил ему Хейн.
— Я видел похожее, когда стоял рядом с лосем, — сказал я.
Ансгар кинул взгляд в глубь леса и медленно произнёс.
— Значит, мы пришли.
— Нам нельзя останавливаться! — заверещал Хейн. — Мы должны идти вперёд!
— Это не безопасно! — прикрикнул я на
