Пау-у-у, вау-у
Пау-у-у, вау-у
Сменился ритм музыки, добавляя темп и заставляя сердца биться чаще, не только от страха за себя, но и от удивления. Юная акробатка, изгибаясь, словно кошка и перетекая из позы в позу, замирала на какое-то время перед статуями клоунов и те приходили в движение, выставляя в опасной близости от ее тела мишени в которые тут же впивались, выбивая щепу от силы удара, стальные грани холодного железа, от которого гудел рассекаемый воздух.
Эта жизнь, коротка!
Я ведь тоже живой, может дрогнуть рука!
Будь со мной, по нежней,
Как двенадцать апостолов, бросить двенадцать ножей.
На месте конечно не остался. Галантно раскланиваясь и все так же зло улыбаясь, я начал неспешное преследование юной прелестницы по арене, иногда замирая и, словно дирижер, взмахивая руками, когда по сценарию ножи должны были достигнуть мишени.
В каждом, деле, помни о смерти!
В каждом, деле, помни о смерти!
Ну что ж, поехали! Шемми была восхитительна, потрясающа, да просто богиня, умничка девочка играла на ура заставляя зал вскрикивать, вздыхать, замирать вытаращив глаза, когда сталь в миллиметрах проходила от ее шеи, ее рук, кхм…естественно между ног, сами понимаете женская йога наше все, особенно были удачны моменты когда нож закручивая потоком воздуха прядь ее волос. По моему мнению, я даже выхватил парочку обмякших в обмороке тел, что тут скажешь? Беременным, детям и слабонервным стоило удалиться. Ну да кто не успел, тот опоздал, я вошел в раж.
Музыка бал словно плетью по телу своим ритмом, барабаны убрали из ритма паузы, апогей и развязка, ножи летели, девушка шла в танце не забывая всем показывать гибкость и великолепие своего прекрасного тела, ну а я к концовке нашей миниатюры вышел в центр где опять раскинув высоко на головой руки стал сводить их вместе, а ножи, эти смертоносные клювы стального вихря и вакханалии ужаса носящегося в воздухе, стали нехотя, с ленцой, зависать над моей головой, жадно подрагивая и не забывая напоминать бликом боков о своей остроте.
В каждом, деле, помни о смерти!
В каждом, деле, помни о смерти!
В каждом деле…
Помни…
Помни!
Я был доволен, похоже, это успех, медленно к концу музыки я свел над головой руки, а так же воедино в кучу все ножи, от чего вроде как покачнулся, припадая на одно колено, как будь то они незримой тяжестью, давили меня. Да уж, старик Дако в свое время хорошо погонял меня с левитацией монеток, за что век ему благодарен буду, так что на небесах он может гордиться своим учеником, эту науку я запомнил хорошо.
В кульминации номера, в центре кровли циркового шатра раскрыли большое окно, от чего стало видно ночное, с редкими звездами небо.
Делая вид, что превозмогаю усилие сопротивления нависших ножей, взмахиваю руками, посылая все это великолепие стального блеска к потолку, а так же в след давно отработанные мной россыпи огней, которые я так любил запускать под новый год в Рингмаре.
Салют.
Красивые и разлапистые сполохи огня в черном небе. Красные, зеленые, синие, желтые светлячки искорки рассыпались под небосводом, растворяясь без следа, а я в какой-то внутренней эйфории вновь и вновь создавал их, подбрасывая ввысь.
Кончилась музыка, я погасил руны света, прислуга цирка вновь разжигала фонари, прогоняя тьму, а зал все аплодировал и аплодировал нам, добавляя крики и топот ног, вот она истинная награда актера, хотя летевшие на арену из зала монетки тоже были весьма кстати. Собственно ведь из-за этого мы и даем концерт. Я усмехнулся, мы с клоунами буквально за пару минут успели набить карманы деньгами, а вот Шемми мужская половина зрительного зала явно не желала отпускать. Стоило только девчонке нагнуться к земле за монеткой, как мужики сразу же кидали на арену монетки, дабы она вновь и вновь изгибала спинку, радуя взгляд, своей упругой…кхм…йогой, вы ведь помните еще, что женская йога наше все?
* * *
— Ну конечно, нужно было сразу догадаться, по известному принципу, откуда ноги растут. — Произнесла Шернье после того как ее группа пополнилась двумя бабушками и вампиром, таскающим на вытянутых руках и с опаской какой-то глухо стянутый мешок, из которого доносилось периодически щелканье зубов и судя по звуку не маленьких. — Либо подземные катакомбы, либо это.
Путь их был не долгим, пару кварталов группа проскочила еще в сумраке, но вот миновав условную границу первого кольца, командор дала команду своим людям рассредоточиться, и закрыть забрала на шлемах. Шутки кончились, как и жилой массив серых худых домов, они вышли к огромной свалке городского мусора, весьма условно отгороженной неприметным забором от человеческого жилья.
Первое кольцо города само по себе не самое приятное место на свете, но это до тех пор пока вы не побываете на «мусорке», куда свозят отходы не только упомянутые выше жители бедных районов, но и куда как более состоятельные граждане верхних колец. М-да уж, о какой-то систематизации здесь говорить не приходиться. Все вперемешку, начиная от адски ядовитых отравляющих воздух вокруг себя испорченных шкур и останков животных, заканчивая целыми завалами битого камня и досок.
— Псов не спускайте. — Дернула за рукав командора Мила Хенгельман. — Эта мусорка кишит мелкой нечестью, я ее за версту чую, псы только отвлекаться будут.
— Понимаю. — Кивнула Альва. — Что можно ожидать?
— Кресгрохи. — Вместо сестры ответила Априя.
— Дохлые крысы. — Кивнула своим мыслям Шернье.
— Ихтиокраусы. — Тут же дополнила перечень Априя. — Метостархи, грули, дестаголы.
— А ихтиокраусам тут, откуда взяться? — Удивилась командор рыцарей.
— А как же без них? — Захихикала Милана. — Тут под нами тоннелей шесть минимум чувствуется под землей, причем бьюсь об заклад все с водой вперемешку с дерьмищем.
— Ненавижу говно-крабов. — От избытка чувств Альва Шернье, чуть не сплюнула на землю, вовремя вспомнив, что забрало шлема на ней закрыто. — Ладно, идем в три шеренги, никому не зевать, солнце ушло за горизонт парни, теперь время мракобесов настает, сейчас начнут вылезать сволочи.
Городская свалка и вправду было местом не безопасным, даже не взирая на весь перечень существ перечисленных старой некроманткой. Эта клоака жизни любила вбирать в себя не только хлам разбитых вещей, но и хлам другой, хлам людских неудачных судеб, мусор двуногий и весьма озлобленный на окружающую его действительность. Здесь любили прятаться самые кровавые убийцы, безумные маньяки, «недобитки» уличных банд и прочий соответствующий контингент, который вполне себе может допустить мысль замахнутся даже на бестиара.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
