– Есть!
Повернул гроссбух к Андрею, ткнул пальцем. Точно, цифры сходились. Квитанция была выдана 19 сентября некоему Лотошину А. Б., проживающему в проезде Коммунаров, дом 7, квартира 5. Андрей адрес записал, с приемщиком раскланялся.
– Не благодари, парень, святое дело делаешь. Не должно быть безымянных погибших, – молвил увечный воин.
– Только о том пока никому. Вдруг квитанция не его, случайно в карман попала?
– Понимаем, молчок!
Приемщик взял в рот папиросу, ловко одной рукой чиркнул спичкой, прикурил. Андрей вышел на улицу. Удача! Повезло, так быстро на фигуранта выйти. Шел на городскую площадь, к месту встречи с Николаем, окрыленный. Начальник угро уже топтался у мотоцикла, разглядывал прохожих. Андрей еще издали показал ему большой палец.
– Ты бы хоть, Андрюша, лимон съел. Уж больно физиономия довольная. Догадаюсь с первого раза. Нашел?
– Установлены данные по квитанции, в мастерской инвалидной артели.
– Хвастай.
– Некий Лотошин А. Б., проживает в проезде Коммунаров.
– Нет у меня Лотошиных в списке, как и адреса такого, – огорошил Николай. – Узнал я в узле связи. Оба звонка в один дом, на улице Карла Маркса. Я уже успел в паспортном столе побывать. Бабуля там живет, божий одуванчик.
– Значит, едем к этому Лотошину.
– Не к нему, с соседями поговорим, с управдомом или в жилконторе. Кто такой, чем дышит?
Начали с жилконторы. Толком там ничего сказать не смогли.
– По жировкам платит исправно, соседи на него не жалуются. Больше ничего сказать не можем. Каждого разве упомнишь?
– Как управдома найти?
– Если не торопитесь, подождите, он сам с минуты на минуту подойти должен.
Не успели оперативники заскучать, как появился управдом – мужчина в гражданском, но с военной выправкой, явно бывший кадровый военный. После войны прошло большое сокращение армии.
– Слушаю вас, товарищи! – кивнул он, когда Николай показал удостоверение.
– Нам бы о Лотошине узнать.
– Из пятой квартиры? – уточнил управдом. – Чем же он мог милицию заинтересовать? Пенсионер, часто болеет, живет с женой, вредных привычек не имеет.
– А какой он из себя?
– Мужчина крупный, при теле. Раньше в шахте работал, проходчиком. С легкими у него что-то.
Каждое слово управдома разрушало версию оперов о Лотошине-преступнике.
– Сколько ему лет?
– Точно не скажу, но за шестьдесят.
Оба оперативника испытали сильное разочарование. Но Николай был упорен. Как-то обрывок квитанции связан с Лотошиным.
– Дети у него есть?
– Двое. Дочка замужем, живет отдельно, по-моему, в Бронницах. Сын не женат, живет в Железнодорожном.
– Сколько лет, где работает? – ухватился за ниточку Николай.
– На вид лет тридцать восемь – сорок. А работает… дай бог памяти… не вспомню. Культурный, всегда при встрече здоровается.
– Как его звать?
– Андрей Андреевич.
Николай выразительно посмотрел на Андрея, мол, зацепка появилась. Попрощались с управдомом, вышли на крыльцо.
– Едем на проезд Коммунаров?
– Зачем отца-пенсионера пугать? Вдруг сын ни при чем? Давай-ка, Андрей, в Железнодорожный скатаемся. Недалеко. В паспортный стол, потом к участковому заглянем, заочно прощупаем. Будет интерес, встретимся лично.
– Главный вопрос – есть ли у сына алиби на двадцать третье декабря, когда кража была.
– Вот и узнаем.
Опять езда на мотоцикле по морозу. Пока доехали, окоченели оба. Где паспортный стол, Николай знал, подкатил к нему. Быстро по фамилии узнали адрес и прочие данные. Оказалось, работал Лотошин в поселковом Доме культуры. Не был тогда Железнодорожный городом и входил в состав Балашихинского района. Нашли участкового милиционера в пункте милиции.
– Лотошин? – переспросил он. – Не знаю такого. Поселок большой, в основном рабочие, железнодорожники. Кто бузит, выпивает, тех знаю.
– По данным паспортного стола – в поселковом Доме культуры.
– Так это рядом, можно пройти.
Здание Дома культуры старинное, вероятно, бывшее владение купца или дворянина. Большой холл – бывшие сени. Вахтер у входа сразу привстала со стула.
– Вы к кому?
– Нам бы поговорить с директором.
– Направо по коридору, на двери табличка.
Директором оказался толстый дядька в полувоенном френче. Мода, чтобы начальство сразу видно было. Перед ним, по другую сторону начальственного стола, сидела девушка.
– Юрий Иванович! Сначала хор, а потом танцоры. А духовой оркестр в фойе посадим.
– Вы ко мне? – повернулся к вошедшим директор. – Катюша, зайди ко мне попозже, видишь – серьезные товарищи пришли.
Девушка с недовольным видом вышла, дернув плечиком.
– Обсуждаем новогоднюю программу. Так сказать – двигаем культуру в массы. Садитесь, слушаю вас.
– Надеюсь, разговор останется между нами? – предупредил участковый.
– Как можно? Я в руководстве давно. Молчок!
– Есть у вас сотрудник по фамилии Лотошин?
– Есть, руководитель хорового кружка. А что вас интересует?
– Что он собой представляет?
– Исключительно положительный человек. Вовремя на работу приходит, всегда участвует в профсоюзных собраниях.
– Выпивка, женщины?
– Не замечен, у меня с этим строго.
– Дружит в коллективе с кем-нибудь?
– Не знаю, не скажу.
– Работал ли он двадцать третьего декабря?
– Сейчас гляну календарь. Так, это пятница была. Значит – работал.
– Разве у вас не ведется производственный журнал? Приход-уход, невыход по болезни, отпуска?
– Обязательно ведем! Желаете взглянуть?
Директор позвонил, через пару минут явилась кадровичка с журналом. Весь месяц напротив фамилии Лотошина стояли восьмерки. И в пятницу двадцать третьего тоже.
– Вы видели двадцать третьего на рабочем месте Лотошина? – в лоб спросил Николай.
– С утра был, потом сказал – надо отлучиться в мастерскую. К новогоднему празднику костюмы для хора шьют.
– И больше он в этот день не появлялся?
– Я за каждым не слежу. Человек был на работе, ушел по делам. А в чем дело? Он что-то натворил?
– Нет, проверка.
– Можно у него самого спросить, он сейчас здесь. Я вызову? – взялся директор за трубку местного телефона.
– Мы пройдем, не беспокойтесь. Ваш кадровик, надеюсь, нас проводит?
Поднялись по широкой лестнице на второй этаж. На стене в коридоре висели фотографии руководителей кружков. Николай толкнул локтем Андрея, но тот уже сам увидел подпись – Лотошин А. А. Лицо худощавое, среднего возраста. Пальто из универмага ему в самый раз должно быть. Кадровик взялась за ручку двери. Ее перехватил Николай.
– Спасибо, не беспокойтесь, дальше мы сами.
Когда кадровик ушла, Николай приказал участковому:
– Стой у двери, никого не впускать, а если кто выйдет, задерживай.
– Понял, товарищ Феклистов.
Николай распахнул дверь, оперативники быстро вошли. Комната большая, оно и понятно, хор собирается. На вешалке в углу одиноко висело пальто. Николай кивнул, показал Андрею глазами. За столом, покрытым кумачовым бархатом, сидел Лотошин. Очень похож на свое фото, видимо – фотографировали недавно.
– Вы ко мне, товарищи? Запись на хоровое пение закончена.
– Мы не петь, побеседовать.
– Извините, некогда, праздники на носу, надо программу подготовить.
– Думаю, надолго вас не задержим.
Николай подошел, предъявил удостоверение. Было заметно, как побледнел хоровик. Андрей к вешалке подошел. А пальтецо-то новое. Черное, как и все, что на вешалке в универмаге висели. Андрей быстро по карманам прошелся. Оружия не было. Пустые карманы совсем. Обычно у людей в карманах ключи, папиросы, другие мелочи, вроде расчески или авторучки. И пахнет пальто новым сукном, не обветрилось.
– Скажите, Андрей Андреевич, где вы были двадцать третьего декабря?
– Это какой день недели был?
– Пятница.
– Значит – на работе.
– Не отлучались никуда?
– Весь день был в Доме культуры.
– А кадровик ваш утверждает, что видела вас только утром, а потом вы ушли.
