ответственности каждого за свой участок работы. От мастера до возчика.
Мои ответы были без лишних деталей, но я не уклонялся, рассказав и о системе двойного контроля, и о журналах приемки. Впрочем, слова значили немного — они лишь подтверждали то, что Морозовы и так знали. Настоящий разговор шел в паузах, в быстрых, едва заметных взглядах, которыми они обменивались. Шла обоюдная оценка, прощупывание. Они пытались понять, готов ли я вступить в их игру, я же взвешивал их. И вывод был однозначен. Мне представляли альтернативный центр силы, обладающий деньгами, связями, умом и, что самое главное, волей. Они предлагали партнерство, ценой которого была открытая война с одним из самых могущественных сановников в рождающейся Империи.
После ужина слуги проводили нас в кабинет хозяина. Просторная комната, в которой пахло кожей старых переплетов и воском, была обставлена без изысков, зато с основательностью: массивный дубовый стол, тяжелые кресла, а вдоль стен — шкафы, за стеклами которых виднелись русские и немецкие книги, арабские манускрипты.
Жестом указав мне на кресло, Борис Морозов сам сел напротив. Анна расположилась чуть поодаль, у камина, ее напряженное внимание буквально ощущалось в воздухе. Кажется, время светских бесед прошло.
— Петр Алексеевич, — Морозов без предисловий, сложил на столе свои руки. — Вы человек дела, и мы люди дела. Не будем ходить вокруг да около. Что творится со снабжением армии, вы видите. Светлейший князь, при всех его заслугах, зарылся. Не справляется. Казна несет убытки, солдаты страдают, а дело государево тормозится.
Он сделал паузу. Я, если честно, не сказал бы что все так плохо.
— Мы, московское купечество, готовы взять это бремя на себя. Не ради наживы, ради порядка. Мы можем выставить товарищество, который обеспечит армию всем необходимым: от сукна и сена до пороха и сбруи. Гарантируем цены на восьмую долю ниже нынешних и качество, за которое отвечаем своей головой и своим именем. От вас требуется одно — ваше слово при дворе. Ваше влияние, чтобы Государь услышал нас и дал нам возможность доказать свою пользу России.
Предложение сводилось к одному: они хотели использовать меня как таран, чтобы пробить брешь в монополии Меншикова. План, безусловно, хорош. Для них. Однако не для меня и уж точно не для государства в долгосрочной перспективе.
— Борис Алексеевич, — я прищурился, — я ценю ваше доверие и прямоту. Однако в эту игру играть не стану.
На лице старого купца отразилось недоумение. Анна, сидевшая у камина, подалась вперед, ее брови слегка сошлись на переносице.
— В придворных интригах я не участник, — продолжил я. — Менять одну монополию на другую — не решение. Сегодня вы с моей помощью свалите Меншикова, а завтра кто-то другой, с помощью нового фаворита, свалит вас. Бесконечная грызня за доступ к казенному корыту ничего нового не создает, лишь перераспределяет старое. Я строю заводы, а не заговоры.
В кабинете стало тихо. Похоже, старый купец счел меня либо трусом, либо глупцом, не понявшим своего счастья.
— Стало быть, вас все устраивает? — с горечью произнес Морозов. — Гнилое сукно, воровство на подрядах…
— Меня не устраивает система, — прервал я его. — в которой единственный способ разбогатеть — это присосаться к казне. Однако, раз уж мы говорим о настоящем деле, я могу предложить вам нечто иное. Армейские подряды не дадут ощутимых богатств без жесткой борьбы. Я предлагаю долю в будущем всей России.
Подойдя к столу, я взял чистый лист бумаги и грифель. Адреналин ударил в кровь. Сейчас или никогда.
— Вы видите проблему в том, кто поставляет обмундирование. А я — в том, что нам все еще нужны лошади, чтобы это обмундирование везти. Один из важных проектов, над которым я сейчас работаю, — это строительство железных дорог. Артерия, которая свяжет Урал, Москву и Петербург. Но это проект колоссальной стоимости, который казна в одиночку не потянет. Поэтому мы с Демидовым создадим невиданный доселе инструмент — «Общую Компанейскую Казну». Первый в стране акционерный банк. И я предлагаю вам, клану Морозовых, стать его третьим столпом.
— Банк? — недоверчиво переспросил Морозов. — Чтобы деньги в рост давать? Дело известное, хотя и рискованное.
— Не только, — ответил я. — Чтобы собрать деньги на дороги, банк должен сам зарабатывать. И зарабатывать быстро. Мы не можем ждать десятилетия, пока окупятся дороги. Поэтому банк будет вкладывать средства в быстрые, высокодоходные проекты. Он будет владеть «привилегиями» на мои изобретения и ставить их производство на поток. Мы создадим рынок, которого в России еще не существует. Рынок бытовых удобств.
Энтузиазм захлестнул меня. Старые идеи, которые я никак не мог реализовать банально из-за отсутствия свободного времени, сейчас были как нельзя кстати. Я говорил быстро, жестикулируя и рисуя на листе бумаги схемы.
— Посмотрите! — я начертил неуклюжий ящик. — «Ледник». Двойные стенки, теплоизоляция из пробки и шерсти. Внутри — лед с зимы. Простая вещь, зато позволит торговать свежей рыбой и мясом и зимой, и летом.
Морозовы недоуменно рассматривали рисунок.
— Идея хороша, Петр Алексеевич, — деловито вмешалась Анна. — Но как вы наладите торговлю этим товаром? Я так понимаю, что потребуются склады-ледники по городам, нужен будет особый развоз. Это огромные вложения еще до получения первой прибыли. И лед… его зимой нужно заготовить в промышленных масштабах.
Ух! А ведь как схватила все на лету. Она видела и идею, и трудности ее реализации.
— Совершенно верно, Анна Борисовна! — я с уважением посмотрел на нее. — И именно для этого и нужен банк! Он профинансирует и постройку складов, и заготовку льда. А вы, с вашей торговой сетью по всей Москве и за ее пределами, станете идеальным компаньоном по устроению этой торговли. Вы будете продавать товар, будете управлять рынком.
Не давая им опомниться, я нарисовал еще один эскиз.
— Или вот. Хм… назовем «Чистотел». Медный бак с топкой и трубой с дырочками. Горячая вода по желанию, в любой день. Сегодня мытье — работа на полдня с корытами и ведрами. А мы дадим людям роскошь — теплый дождь.
— Медь дорога, — тут же заметил Морозов. — Не всякому по карману будет такая затея.
— Сначала это будет признак богатства, — парировал я. — Мы создадим моду. А потом, когда производство станет массовым, цена упадет. И банк будет давать под это дело кредиты — и производителям, и тем, кто пожелает сию вещь иметь. И это
