Читаем без скачивания Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

От одного только вида этих строчек у нее начинала кружиться голова.

Она подскочила на месте, когда рядом неожиданно раздался грохот, и быстро захлопнула папку. Сервитор только что вывалил груз пустых цилиндров в сетку, стоявшую возле ее ног и напоминавшую загрузочную воронку орудия, полную тяжелых стабберных зарядов. Кара выудила один из них, упаковала внутрь папку и отправила по соответствующей трубе.

Кара знала, что чувствовала бы себя увереннее, если бы Рейвенор посмотрел сейчас ее глазами и тоже все проверил бы. Но с тех пор как он неожиданно замолчал час назад, она больше его не слышала.

— Босс? — прошептал Нейл в рукав, делая вид, будто закашлялся.

По-прежнему ничего. Вот это хуже всего: когда постоянно слышишь чей-то голос в своей голове, без него начинаешь скучать.

Он толкал тяжелую тележку по одному из главных коридоров — просто еще один сборщик в беспорядочной толчее, который следует за отметками, направляющими его к очередному пункту назначения. Никто не разговаривал, но вокруг стоял постоянный шум: шаги, скрип колес, грохот сервиторов, хлопки пневматических труб, спорадические гудки или звонки вызовов. Казалось, будто его погребли в глубине работающих гигантских часов, среди пружин, винтиков и других подвижных механизмов.

«Впрочем, — подумал Нейл, — каким бы сложным ни было устройство часов, в них все упорядочено». Здесь же все скорее походило на внутренности какого-то непостижимого механизма, созданного безумцем, гением или обоими сразу.

«Слишком уж ты стал впечатлительным, Гарлон», — сказал сам себе Нейл.

В этот раз его целью был зал обработки данных, расположенный на девятнадцатом этаже. Добравшись до места, он встал в конец очереди сборщиков, дожидающихся возможности войти. Гарлон отдыхал, облокотившись на ручку тележки, пока очередь медленно ползла вперед.

— Долгий денек, верно? — обратился он к сборщику, стоящему перед ним.

Тот безучастно посмотрел на него и снова отвернулся.

Нейл пожал плечами и окинул взглядом поток рабочих, движущихся по коридору. Позади него в очередь встал еще один сборщик. Гарлон повернулся к своей тележке, со скучающим видом потянулся к бумагам и перевернул помятую, покрытую печатями обложку верхней папки. Внутри он снова обнаружил распечатки, состоящие из бессмысленных колонок литер и цифр. И то же самое было со всеми документами, в которые ему удалось сегодня заглянуть.

«Может быть, они действительно ничего и не означают, — подумал он. — Может быть, в Империуме просто не осталось данных, которые надо было бы обрабатывать, поэтому Администратум просто прогоняет через свои системы абракадабру, чтобы оправдать собственное существование». В столь бездушном и бессмысленном месте он вполне мог в это поверить.

К нему протянулась рука, уверенным жестом закрывшая папку. Нейл распрямился и оказался лицом к лицу с нахмурившейся ординатой.

— Эти материалы не предназначены для чтения, сборщик, — визгливым голосом произнесла ордината.

Вместо того чтобы ответить, Нейл взял пример со сборщика перед собой и просто безучастно отвел взгляд.

— Доставляйте. Собирайте. И не лезьте не в свои дела, — сказала ордината, отправляясь дальше.

Наконец пришла и очередь Нейла войти в зал обработки. Этот был больше всех остальных, что он уже видел, размерами с трюм космического грузовика. Было невозможно представить, сколько же писарей и обработчиков размещается за длинными рядами информационных модулей и арифмометров. В сухом воздухе не затихала барабанная дробь пальцев, стучащих по кнопкам. В проходах бурлила привычная деятельность: сборщики раздавали или увозили папки, следили за происходящим ординаты, бегали посыльные, дрейфовали черепа-сервиторы.

Один из таких опустился вниз и подплыл к нему. Лампы в его глазницах светились тусклым зеленым огнем, а маленькие лапки манипуляторов были снабжены писчими перьями и выходили по обе стороны решетки вокса, напоминая жвала какого-нибудь насекомого. Дрон выстрелил ярким лучом света и считал информацию с планшета Нейла.

— Проход сорок два, — сказал череп-сервитор гудящим, полностью синтетическим голосом.

Нейл покатил тележку к сорок второму проходу, а затем пошел между рядами печатающих писарей, сидящих перед терминалами, пока не нашел первый когитатор, соответствовавший его кодам доставки. Он бросил папку в корзину писца. Тот даже не оглянулся. В покрасневших, немигающих глазах человека, залитых светом экрана, отражались колонки уже введенных данных.

Нейл продолжал двигаться вдоль линии, распределяя папки по соответствующим корзинам. Над головой гремел динамик, расхваливая достоинства быстрого, неотрывного выполнения трудовой нормы.

Тележка Нейла уже почти опустела. Он знал, что как только закончит с этим делом, дрон или ордината направит его к следующему проходу, чтобы собрать папки.

Он услышал резкий, неожиданный крик и обернулся. В трех проходах от него, примерно в тридцати метрах, один из писарей откинулся назад и забился в конвульсиях. Жестокая судорога скрутило тело человека с такой силой, что из его спины вылетело несколько штепселей.

Инстинкты подсказывали Нейлу броситься на помощь, но он остался на месте. Ни один писарь, находившийся в комнате, даже не оторвался от монитора, а большинство сборщиков продолжали катить свои тележки. Лишь немногие, подобно Нейлу, остановились, чтобы посмотреть на происходящее со странным, собачьим любопытством.

Две ординаты прошаркали по проходу и подошли к умирающему как раз перед тем, как того скрутила последняя сильная судорога и он резко ударился головой об экран. Раздался отчетливый треск. Бледный лоб человека врезался в экран с достаточной силой, чтобы разбить стекло. Ординаты откатили его назад. Даже с того места, где он стоял, Нейл мог сказать, что мужчина умер. Кровь сочилась из рассеченной брови покойного.

Одна из ординат обернулась к ближайшим сборщикам, в том числе и к Нейлу:

— Эй вы! Нам нужна помощь.

Нейл и еще двое мужчин спокойно приблизились и помогли вытащить мертвого писаря из его кресла. Нейл почувствовал запах прокисшего пота, крови и отвратительную вонь, позволившую предположить, что от постоянного сидения на одном месте у покойного развились многочисленные язвы. Подобные заболевания были обычны среди работников Администратума.

Появился младший клерк, толкающий перед собой металлическую вагонетку. Нейл полагал, что на нее уложат умершего, но сборщики бросили труп на полу. Вагонетка предназначалась для когитатора.

Ординаты отключили от машины информационные и энергетические кабели, отвинтили ее от пола и заставили сборщиков уложить технику на вагонетку. Как только они сделали это, ее быстро укатили из помещения.

— Возвращайтесь к своим делам, — приказала сборщикам одна из ординат.

Пять минут спустя, добравшись до конца своего прохода, он увидел, что в зале появилась небольшая группа техноадептов, пришедшая, чтобы установить новый когитатор.

Еще двадцать минут спустя, выбираясь из зала с перегруженной тележкой, Нейл увидел, что когитатор уже стоит на месте, а в кресле сидит запасной писарь.

А тело все так же лежало в проходе, ожидая, пока его заберут.

Пэйшэнс Кыс заморгала. На мгновение ей показалось, что она заснула, пальцы ее по-прежнему стучали по клавишам, а ярко светящийся экран продолжал прокручиваться.

Она сглотнула, восстанавливая отчетливость сознания, напуганная тем, что на какое-то время утратила счет времени. Монотонная деятельность, шум и мерцание экрана погружали ее в своеобразный транс. Она посмотрела на операторов вокруг себя, увидела их остекленевшие глаза и безвольное выражение лиц и осознала, что хотя бы на мгновение стала такой же, как и эти люди.

Судя по показаниям хрона, с тех пор как она последний раз обращала на него внимание, прошел уже практически час.

Тем временем Рейвенор исчез. Она больше не чувствовала его. Должно быть, что-то произошло, раз он…

Она внезапно осознала, что ей стало плохо. В висках пульсировало, а от мерцания экрана начинало тошнить.

Кыс снова начала печатать, но едва она перевела взгляд между экраном и документами, которые требовалось перепечатать, как тошнота снова подступила к горлу. Она поднесла обе руки к лицу и закрыла глаза.

— Писарь Йевинс, почему ваша норма обработки упала ниже двадцати?

Кыс открыла глаза. На нее пристально смотрел ординат, такой старый, что даже аугметические имплантаты, встроенные в его иссохшее лицо, начинали ржаветь.

— Я чувствую себя… нехорошо, — пробормотала она.

Ординат сразу же наклонился рядом, не для того, чтобы помочь, а чтобы проверить информацию, отображенную на ее экране. Как только он отвел от нее взгляд, Кыс стремительно отсоединила провод от выданного Карлом анализатора и спрятала тот в кармане прежде, чем ординат успел заметить.