доверил ему без присмотра вспахать поле – не говоря уже о командовании военным отрядом. Да, приземистый лорд был храбр, но, вероятно, лишь потому, что он слишком медленно соображал, чтобы осознать опасность. Как всегда, Вейрамон выглядел полным шутом гороховым, поскольку попытался нарядиться так, чтобы его не приняли за идиота: его борода была напомажена, волосы тщательно уложены так, чтобы скрыть обширную лысину, роскошная одежда – камзол и брюки скроены как полевая форма, но никто не пойдет в битву в таком шикарном наряде. Никто – разве что Вейрамон.
Льюс Тэрин прошептал:
«Он мне нравится!»
Ранд вздрогнул.
«Тебе не нравится никто!»
«Он честный, – ответил Льюс Тэрин и засмеялся. – Уж точно честнее меня! Когда человек идиот, это не его выбор – но верность каждый выбирает сам.Мы совершили ошибки и хуже, чем оставив его в рядах наших последователей».
Ранд промолчал. Спорить с безумцем бесполезно. Льюс Тэрин принимал решения, не опираясь на рассудок. Сейчас он хотя бы не бормотал о хорошенькой женщине – это мешало бы Ранду.
Дарлин и Добрэйн поклонились Ранду, а Вейрамон скопировал их движение. Позади короля, разумеется, находились остальные. Само собой, тут была леди Каралайн; стройная кайриэнка была так же красива, как помнил Ранд. На лбу у нее висел белый опал, его золотая цепочка вплетена в темные волосы. Ранд заставил себя отвести взгляд. Она была слишком похожа на свою кузину Морейн. И, разумеется, Льюс Тэрин начал перечислять имена из списка – а тот начинался с Морейн.
Слушая мертвеца на задворках сознания и разглядывая остальных членов группы, Ранд взял себя в руки. Все оставшиеся Благородные Лорды и Леди Тира присутствовали здесь – верхом на своих лошадях. Жеманная Анайелла улыбалась со спины гнедой лошади подле Вейрамона. И… неужели она в знак благосклонности повязала себе платок, расшитый в его цвета? Ранд считал, что она немного более разборчива. Рябое лицо Ториана лучилось улыбкой. Как жаль, что он до сих пор жив, а куда лучшие люди из Благородных Лордов погибли. Симаан, Истанда, Тедозиан, Геарн – все четверо противостояли Ранду, руководя осадой Твердыни. А теперь они преклонялись перед ним.
Аланна тоже была здесь. Ранд не взглянул на нее. Она чувствовала себя несчастной – Ранд ощущал это через узы. Так ей и надо.
— Милорд Дракон, – Дарлин выпрямился в седле, – благодарим вас за то, что вы послали Добрэйна с вашими пожеланиями.
Его голос выражал неудовольствие. Он кинулся собирать армию по срочному приказу Ранда, а потом неделю за неделей Ранд заставил его бездействовать. Что ж, скоро люди обрадуются, что у них были несколько дополнительных недель для тренировок.
— Армия готова, – помедлив, продолжил Дарлин. – Мы готовы отправиться в Арад Доман.
Ранд кивнул. Сначала он собирался послать Дарлина в Арад Доман, чтобы забрать оттуда Айил и Аша’манов и отправить их куда-нибудь еще. Он повернулся и взглянул на толпу, вдруг отстраненно сообразив, почему в ней столько чужестранцев. Большинство тайренцев забрали в армию, и теперь они рядами стояли внутри Твердыни.
Может быть, люди на площади и на улицах пришли туда не затем, чтобы поприветствовать Ранда. Возможно, они думали, что подбадривают армию, отправляющуюся в поход к победе.
— Вы хорошо справились, король Дарлин, – сказал Ранд. – Пора бы кому-нибудь в Тире научиться повиноваться приказам. Я знаю, ваши люди полны нетерпения, но им придется подождать еще немного. Приготовьте для меня комнаты в Твердыне и проследите за размещением солдат Башира и Айил.
Дарлин еще больше растерялся.
— Хорошо. Значит, мы не нужны в Арад Домане?
— То, что нужно Арад Доману, никто не сможет ему дать, – ответил Ранд. – Ваши войска пойдут со мной.
— Разумеется, милорд. И… куда мы выступаем?
— На Шайол Гул.
Глава 43
Запечатано Пламенем
Эгвейн спокойно сидела в своей палатке, сложив руки на коленях. Она справилась со своим потрясением, жгучей яростью и недоумением.
Пухленькая, симпатичная Чеза молча сидела в углу на подушке, вышивая узор на подоле одного из платьев Эгвейн. Она выглядела самым довольным человеком на земле, ведь ее госпожа вернулась. Палатка уединенно стояла посреди небольшой рощицы в лагере Айз Седай. Этим утром Эгвейн не допустила к себе никого из приближенных, кроме Чезы. Она прогнала даже Суан – несомненно, та приходила, чтобы извиниться. Но Эгвейн требовалось время подумать, подготовиться и справиться со своим поражением.
А это было самое настоящее поражение. Да, виноваты в этом другие, но они – ее последователи и друзья. И за этот провал они еще почувствуют на собственных шкурах силу ее гнева. Но сначала она должна разобраться в себе, решить, как ей следовало поступить.
Она сидела в деревянном кресле с высокой спинкой и резными подлокотниками. Ее шатер остался точно таким, каким она его оставила: на столе порядок, одеяла свернуты, подушки сложены в углу. Несомненно, Чеза их регулярно выбивала. Совсем как в музее, куда водят детей, чтобы рассказать им о минувших днях.
На каждой встрече в Тел’аран’риоде Эгвейн как могла вдалбливала Суан свой приказ, и все равно они поступили наоборот. Возможно, она была слишком скрытной. В секретах таится опасность. Именно они стали причиной падения Суан. Годы, когда она возглавляла сеть «глаз-и-ушей» Голубой Айя, научили эту женщину придерживать информацию, выдавая ее по крохам, словно прижимистый хозяин – плату поденщику. Если бы остальные Айз Седай узнали о том, насколько важна работа Суан, то, пожалуй, они бы не выступили против нее.
Эгвейн пробежалась пальцами по гладкому, плотно сотканному кошельку, привязанному к поясу. Внутри находился длинный, узкий предмет, тайком унесенный ранним утром из Белой Башни.
Не угодила ли она в ту же ловушку, что и Суан? Это было опасно. В конце концов, она училась именно у Суан. Если бы Эгвейн подробно объяснила, насколько хорошо шли ее дела в Белой Башне, возможно, ее сторонники воздержались бы от поспешных действий?
Здесь была тонкая грань. Амерлин должна хранить множество секретов. Быть откровенной значит утратить часть своей власти. А вот Суан следовало бы открыться больше. Женщина слишком привыкла действовать самостоятельно. То, что она оставила у себя тер’ангриал для Мира Снов, не поставив в известность Совет и вопреки его желанию, было тому свидетельством. И все же Эгвейн одобрила ее действия, тем самым неосознанно поощряя самоуправство Суан.
А пока она вернулась к более важной проблеме. Катастрофа уже случилась. Ее вытащили из Белой Башни, когда она почти добилась успеха. Но что поделаешь? Взяв себя в
