вполне приличном состоянии, по российским меркам, разумеется. По крайней мере, по ней без особых проблем можно добраться до деревни Починок хоть в снежный буран, хоть под проливным дождём. Да и ехать осталось всего ничего, чуть больше десяти километров.
Дорога с тёмными заплатками плавно изогнулась в левую сторону, зелёные кусты и деревья плотно обступили проезжую часть. На обочине мелькнул синий указатель с белой надписью: «р. Чура». Чуть дальше показалась та самая маленькая лесная речка с обрывистыми берегами и ленивой водой. Большая старая ель вцепилась в песчаный склон, плотный дёрн повис словно грязная юбка, а корявые корни упёрлись в песок словно ноги.
Бетонный мост лет десять назад отремонтировали и снабдили металлическими перилами. На той стороне из-за поворота, будто из кустов, выскочил тёмно-зелёный армейский КамАЗ. Квадратная кабина, растопыренные зеркала заднего вида. На чёрном фоне номера легко заметить белые цифры.
Немолодой «Рено» и армейский КамАЗ почти разом въехали на бетонный мост. Ширины проезжей части хватает более чем. Здесь легко разойдутся хоть две огромные фуры, не говоря уже о грузовой машине и семейной легковушке. Но…
Шестое чувство, что так часто спасало ему жизнь в «горячих точках», будто ужалило в голову. Руки плотнее сжали руль, правая нога сама утопила педаль газа упора. Движок взревел на больших оборотах, «Рено» судорожно дёрнулся вперёд. Инерция прижала жену к спинке кресла, сзади испуганно пискнули дети.
Хрен знает почему, КамАЗ дёрнулся на встречную полосу. Педаль газа упёрлась в пол. «Рено» будто и сам почуял неладное, семейный автомобиль рванул ещё быстрее!
Лобового столкновения на мосту всё равно не избежать. Инстинктивно Геннадий сделал то, что только можно было сделать – прибавил газу. Единственный шанс – проскочить точку соприкосновения. Могло! Могло получиться! Но не судьба.
Чёрный бампер армейского КамАЗа смачно боднул «Рено» в левый борт. Большая скорость и ещё большая масса породили огромную силу. Семейную легковушку развернуло на месте. Передний бампер врезался в заднее колесо КамАЗа. «Рено» крутануло ещё больше, ещё сильнее. Отбойник по краю проезжей части словно трамплин. Хлипкие металлические перила испуганно разогнулись в разные стороны. Семейную легковушку закружило в воздухе.
Мир перед глазами Геннадия смазался в сплошное серо-зелёное пятно. Рядом охнула супруга. За спиной заголосили дети. «Рено» будто получил мощный пинок под зад и слетел с бетонного моста. Правый борт ударился в крутой берег.
На целое мгновенье «Рено» завис, будто задумался. Но вот гравитация будто опомнилась и потянула автомобиль вниз. Семейная легковушка скатилась под берег. Жёлтый песок брызнул во все стороны. Финальный удар. Лобовое стекло разлетелось вдребезги. Мир перед глазами замер вверх ногами. На перевёрнутый потолок тут же пролилась тёмная речная вода. Словно дождь, на неё упали кровавые капли.
Армейский КамАЗ разделил судьбу «Рено», хотя тяжёлый грузовик пострадал заметно меньше. Многотонная машина слетела с бетонного моста. Отбойник вдоль проезжей части лишь звякнул от бессилия, когда чёрные колёса легко вмяли стальную полосу в бетон. Хилые металлические перила со звоном прыгнули в воду. КамАЗ с рёвом ткнулся в противоположный берег тихой лесной Чуры. Задние колёса шлёпнулись в воду, брызги во все стороны.
Это только в кино автомобили красиво взрываются при любой даже самой пустяковой аварии. В реальности никакого взрыва не последовало, хотя по речной глади Чуры радужными плёнками заструился пролитый бензин и машинное масло. Первым вырубился движок «Рено». Более мощный дизель КамАЗа продержался чуть дольше, но и он вскоре замолк. Над лесной речкой вновь повисла тишина. Где-то рядом защебетала птичка, с противоположного берега ей ответила ещё одна. Природе нет никакого дела до людей.
Впрочем, не прошло и минуты, как со стороны дороги долетел дикий визг тормозов. У въезда на бетонный мост остановились старенькие, видавший виды, «Жигули».
– Вася! Вася! Ты смотри, что делается! – Анастасия Герасимовна, немолодая опрятная женщина рядом с водителем, от ужаса заголосила.
– Заткнись, дура! – рявкнул шофёр, её муж.
Василий Анисимович Наливайко, отставной прапорщик ещё Советской армии, вместе с женой и сыном возвращался в Рязань. Однако, едва из-за поворота показался бетонный мост с поломанными перилами, тут же остановил машину.
Короткие толстые пальцы Василия Анисимовича быстро выдернули из нагрудного кармана поношенной спецовки старенький сотовый телефон. Указательный палец с грязным ногтем стремительно пробежался по слегка потёртым кнопочкам.
– Вызывай полицию и скорую, – Василий Анисимович всучил сотовый телефон жене. – Скажи, авария на мосту через Чуру, это речка такая. Поняла?
– Ага, – Анастасия Герасимовна лишь судорожно кивнула.
– Макар, – Василий Анисимович развернулся к сыну на заднем сиденье, – хватай аптечку.
– Уже, – в вытянутой руке Макара, здоровенного парня двадцати двух лет, качнулась новенькая автомобильная аптечка в прозрачной упаковочной плёнке.
Василий Анисимович на пару с сыном выскочил из «Жигулей». Обе дверцы громко брякнулись о кузов, но так и не захлопнулись.
К началу мая зелёная лесная поросль вытянулась до пояса. Василий Анисимович врубился в нагромождение папоротников и высокой осоки словно танк. За спиной заголосила жена:
– Алло!!! Полиция? Срочно вызовите милицию! Здесь авария! Какая? Страшная!!! Люди через мост улетели! В берег упали!... Где? Чура! Чура! Это речка такая! Мост через неё будет!
Василий Анисимович мужик суровый – прапорщик ВДВ. За его спиной остался Афганистан и два ранения. Его парадный китель, что бережно висит в шкафу, украшают четыре боевые награды. Крутой берег три метра высотой. Василий Анисимович, не раздумывая, сиганул вниз. Песок и глина только крякнули под каблуками массивных армейских ботинок.
Семейный «Рено» потрепало преизрядно. Все окна выбиты напрочь. На левом крыле осталась глубокая вмятина. Чёрная краска въелась в светлый борт легковушки. Левая фара будто впрессована в двигатель.
– Батя, кровь! – указательный палец Макара уставился в речную воду. – А есть кто живой?
– Цыц! – Василий Анисимович бросил на сына сердитый взгляд. – Не каркай. Там, на сиденье заднем, дети, кажись. Сперва их вытащим.
Василий Анисимович вступил в воду. Ноги по самые щиколотки увязли в мягком иле.
Глава 2. Когда с добровольцами негусто
– Так, где этот файл? – Михаил Владимирович Шпин, руководитель «Синей канарейки», недовольно сдвинул пушистые брови.
– Вот здесь, Михаил Владимирович, – Николай Павлович Деев ткнул пальцем в широкий монитор настольного компьютера, – на сетевом диске «Е». Зайдите в него.
Чёрная «мышь» прошуршала по натёртой до блеска столешнице. Толстый палец Михаила Владимировича несколько раз энергично нажал на левую кнопку.
– Ага, вижу, – прогудел Михаил Владимирович.
Вместе с
