взяла с собой вещи?
– Конечно. Столько, сколько требуется для недолгой поездки. Что-нибудь не так?
– Все в порядке, не беспокойся. Я только хотел сказать ей пару слов. Кстати, Ванда поехала с ней?
– Конечно...
– Превосходно. Я позвоню моей кузине.
Здесь ему тоже не повезло. Надменный мужской голос сообщил, что ни графини Орсеоло, ни княгини Морозини дома нет: дамы покинули Венецию накануне и отправились на Большие озера. Не зная точно, где остановятся, адреса они не оставили.
– А вы-то сами кто такой? – спросил Альдо, которому не понравился ни тон, ни голос этого типа.
– Я – Карло, новый слуга госпожи графини. Это все, что вашей светлости угодно знать?
– Это все. Спасибо.
Альдо повесил трубку. Он чувствовал себя растерянно. То, что происходило в Венеции, оказалось еще более странным, чем он предполагал. Где сейчас Анелька? В плену у Ульриха или мирно отдыхает на Лаго-Маджоре? Или, может быть, их похитили всех вместе – обеих женщин и Ванду в придачу? Или Адриана, не довольствуясь своими отношениями с семейством Солманских, решила теперь связаться с американскими гангстерами? Да еще этот новый слуга, тоже не без странности: имя вроде бы итальянское, но его чудовищный акцент наводил на мысль, что Карл или Чарли подошло бы ему больше. И что все это, собственно, может означать?
Длинный ряд вопросительных знаков выстраивался перед Морозини до тех самых пор, пока с шумом и грохотом на своем ярко-красном «Амилькаре», отделанном черной кожей, не подкатил Адальбер. Его появление произвело глубокое впечатление на дежурного на стоянке, уверенного, что в отель прибыл один из выдающихся гонщиков. Однако Морозини в восторг не пришел.
– Неужели ты не мог приехать поездом, как все люди? – проворчал он.
– Если ты настаиваешь на конспирации, надо было предупредить... и остановиться в деревенском трактире. Мы что, и правда должны стараться не обнаружить себя? Знаешь ли, моя, как говорят канадцы, «колесница» битком набита наисовременнейшими карбюраторами, компрессорами и чем-то там еще, что позволяет развивать потрясающую скорость. Если возникает какое-нибудь срочное дело, это может пригодиться. А ты что, не в духе? Неприятности?
– Если бы тебя за одну ночь два раза подряд стукнули по голове, ты бы тоже видел жизнь в менее розовом свете. Что же касается неприятностей, их хоть отбавляй...
– Пойдем в бар, выпьем по стаканчику, и ты мне все расскажешь!
В баре почти никого не было, и два друга, устроившись за столиком под сенью пальмы в кадке, смогли спокойно поговорить. Точнее, говорил Альдо, а Адальбер потягивал коктейль, время от времени шмыгая носом. Причем так часто и громко, что Морозини, которого это начало раздражать, спросил в конце концов, не простужен ли он.
– Нет, но я только что открыл, что шмыганье носом способно выразить любые оттенки чувств: печаль, презрение, гнев и Бог знает что еще. Так что я тренируюсь... Тем не менее мы действительно – особенно ты – оказались в трудном положении. Совершенно бредовая история, но я просто аплодирую тебе за твою выдержку с этим гангстером. Ты правильно сделал, что подыграл ему, и я даже спрашиваю себя, не поможет ли это нам схватить всю шайку.
– Думаешь?
– Да конечно же. То, что Ульрих действует в одиночку, нам весьма на руку. О чем мы еще можем мечтать, если не о том, чтобы натравить одну шайку на другую?
– Согласен, но что будет с Анелькой?
– Ставлю свою рубашку против морковного огрызка, что ее никто не держит в плену. Этот тип просто блефует. Он воспользовался благоприятными обстоятельствами, и я на твоем месте не стал бы терзаться сверх меры.
– О, но я вовсе не терзаюсь «сверх меры»! Я просто боюсь сделать ошибку, жертвой которой может оказаться она. Ну а теперь скажи, как ты представляешь себе развитие событий?
– В ближайшее время предлагаю тебе разделить обязанности. Ты мог бы встретиться с прекрасной Дианорой и попытаться ее образумить. Тем временем я узнаю, по-прежнему ли в Цюрихе Вонг и известно ли ему, где сейчас находится Симон.
– Зачем он тебе?
– Узнать, есть ли у него копия рубина, такая же точная, как копии сапфира и алмаза. Сейчас самый подходящий момент для того, чтобы нам ее передать.
– Разумеется. Но ты забываешь, что сегодня рубин должны отдать ювелиру, чтобы тот изготовил для него великолепную оправу, достойную его новой владелицы.
– Однако прежде чем он этим займется, должно же пройти несколько дней? Надо постараться произвести подмену у ювелира. Если мы получим копию, нам, думаю, не составит никакого труда уговорить Кледермана или его жену, чтобы нас повели полюбоваться этим чудом. Я только что приехал, и сгораю от желания на него взглянуть...
– И ты думаешь, что сможешь подменить камень под носом у трех или четырех человек?
– Господи... ну конечно же. Что-то подсказывает мне, что в этот момент меня охватит вдохновение, – проговорил Адальбер, поднимая к потолку совершенно ангельский взгляд; – Хотя, разумеется, я предпочел бы, чтобы госпожа Кледерман проявила благоразумие и согласилась на твое ожерелье.
– Будь по-твоему. Я предприму еще одну попытку, хотя сильно сомневаюсь в успехе. Если бы ты видел, как она смотрела на рубин...
– Попытайся, по крайней мере, узнать, кто ее ювелир! Мы навестим его. По логике вещей, это должен быть Бейер, но мастеров такого уровня здесь несколько.
– Договорились. Завтра схожу к ней в такое время, когда Кледерман предположительно должен быть в банке. Я возьму с собой ожерелье, и мы посмотрим, что получится. А сегодня вечером, если хочешь, поужинаем вместе, и я пораньше лягу спать. Советую тебе сделать то же самое. Наверное, дорога тебя утомила?
– Меня? Я чувствую себя свежим как огурчик. И даже подумываю, не навестить ли мне Вонга сегодня же ночью. У нас не так много времени, и чем меньше мы будем его терять, тем лучше...
Альдо не пришлось долго раздумывать над тем, какой час будет наиболее благоприятным для его беседы с Дианорой: на подносе с его завтраком, между хлебной корзинкой и вазочкой меда, виднелся длинный конверт из плотной бумаги. В нем лежало написанное по всем правилам приглашение прийти к пяти часам на чай на виллу Кледермана.
– Наконец хоть что-то определенное! – прокомментировал это событие Видаль-Пеликорн, вернувшийся из своей ночной экспедиции с пустыми руками. – Я уже было начал думать, что Бог Израиля настроен против нас!
– Ты никого не застал у Вонга?
– Даже кошки. Ставни закрыты, двери заперты, а все вместе залито дождем. Я снова пойду туда после обеда и попытаюсь что-нибудь узнать у соседей.
