— Да. Теперь я понимаю, что ваше величество — очень мужественный человек.
— Ага! Вы ведь сперва приняли меня за gand-mara, не так ли? Любящего мужчин и ненавидящего женщин? Какой позор, Марко-валлах! Заверяю вас, подобно любому чувственному мужчине, разумеется, я предпочту долговременную связь со спокойным, воспитанным и покладистым мальчиком. Но ведь у каждого из нас есть свои собственные обязанности и долг. Ожидается, что раджа содержит большой zenana, я так и поступаю. Я обязательно сменяю женщин все время, даже самых молоденьких, как только у них начинаются первые крови.
— Неужели они выходят замуж за ваше величество еще до того, как у них начинается менструация?
— Ну, не только мои жены, Марко-валлах. Так уж вообще принято в Индии. Родители любой девочки обеспокоены тем, чтобы успеть выдать дочь замуж еще до того, как она станет девушкой, и прежде, чем что-нибудь произойдет с ее девственностью. В противном случае она может вообще не выйти замуж. Есть и другая причина: каждый раз, когда у девушки идет кровь, ее родители совершают страшное преступление, позволяя умереть зародышу, который мог бы продолжить их род. Как говорится: «Если девушка не замужем к двенадцати годам, ее предки на том свете от горя пьют кровь, которую она теряет каждый месяц».
— Хорошо сказано.
— Так вот, я начал рассказывать вам про своих жен. Они наслаждаются всеми правами, которыми традиционно повсюду наслаждаются законные супруга, но сюда не входят царские почести, как в менее цивилизованных и более слабых монархиях. Женщины не принимают участия в делах моего двора и в управлении страной. Как говорится: «Какой мужчина станет прислушиваться к кукарекающей курице». Вот, например, эта женщина, моя первая жена. Несмотря на то что она носит высокий титул махарани, она никогда не отважится сесть на трон.
Я вежливо поклонился женщине и сказал:
— Ваше величество. — Она бросила на меня такой же полный ненависти взгляд, каким смотрела на своего мужа-раджу. Все еще пытаясь быть вежливым, я показал на рой смуглых ребятишек вокруг нее и добавил: — У вашего величества очень красивые принцы и принцессы.
Она так ничего и не произнесла в ответ, зато маленький раджа проворчал:
— Никакие они не принцы и не принцессы. И нечего забивать этим женщине голову.
Я произнес с легким недоумением:
— А как же царская династия? Разве в вашем государстве престол передается не от отца к сыну?
— Мой дорогой Марко-валлах! Откуда мне знать, что эти надоедливые дети мои?
— Ну… хм… действительно… — пробормотал я, жалея, что вообще начал обсуждать этот щекотливый предмет в присутствии женщины и ее отпрысков. — Простите мне мою бестактность.
— Не переживайте, Марко-валлах. Махарани знает, что я не хотел специально обидеть ее. Просто я не знаю наверняка, есть ли среди отпрысков моих жен дети, зачатые от меня. Я просто не могу этого знать. И вы тоже не сможете, когда женитесь и заведете детей. Так уж повелось на свете.
Раджа махнул рукой в сторону остальных своих жен, чьи комнаты мы проходили, и повторил:
— Так уж повелось на свете. Ни один мужчина с уверенностью не может знать, что он действительно отец ребенка его жены. Даже такой жены, которая кажется любящей и верной. Даже жены, которая настолько уродлива, что ею побрезгует пария. Даже такой искалеченной, которая не может ходить. Женщина всегда найдет способ завести себе любовника.
— Но ведь, ваше величество, те девочки, на которых вы женитесь, они ведь даже не способны еще родить…
— Кто может сказать наверняка, даже в этом случае? Я не могу всегда находиться при них в ожидании, когда у них в первый раз пойдет кровь. Как говорится: «Yoni становится влажной, даже когда женщина тайно посматривает на своих отца, брата или сына».
— Но должны же вы кому-нибудь передать свой трон, ваше величество. Кому же тогда, если не своим предполагаемым сыну или дочери?
— Первенцу моей сестры, как делают все раджи. Все царские династии в Индии продолжаются только по женской линии. Понимаете, ведь моя сестра уж совершенно точно одной со мной крови. Даже если наша царственная мать случайно изменила нашему царственному отцу, это не имеет значения. Ведь если мы с сестрой и были зачаты от разных любовников, мы все-таки вышли на свет из одного и того же чрева.
— Понимаю. И тогда не имеет значения, кто является отцом ее первенца…
— Ну, разумеется, я надеюсь, что это все-таки был я. Я взял в жены одну из своих старших сестер — пятой или шестой женой, точно не помню, — и она родила, если не ошибаюсь, семерых детей, предположительно моих. Но самый старший мальчик, даже если он и не мой сын, все же совершенно точно мой племянник, так что царский род в любом случае останется неприкосновенным, когда он в свое время унаследует трон и титул раджи.
Мы вышли из zenana совсем рядом с той частью дворца, где располагалась кухня, и все еще слышали доносившиеся оттуда стоны, хныканье и глухие удары. Маленький раджа поинтересовался, не смогу ли я развлечься какое-то время сам, поскольку у него есть несколько царственных обязанностей.
— Возвращайтесь в zenana, если хотите, — предложил он. — Хотя я и стараюсь брать в жены лишь женщин своей собственной, белой расы, они все равно производят на свет прискорбно темнокожих детей. И вспрыскивание вашего семени, Марко-валлах, возможно, улучшит породу.
Чтобы не показаться неучтивым, я пробормотал что-то об обете воздержания и сказал, что, разумеется, найду чем занять себя в отсутствие хозяина. Наблюдая, как маленький раджа важно прошествовал обратно, я чуть ли не посочувствовал этому мужчине. Он являлся сувереном множества людей, обладал властью над жизнью и смертью своих подданных и был крошечным петухом целого курятника. Но в то же время раджа был значительно беднее и слабее меня, обладал гораздо меньшим богатством, чем я, простой путешественник: хотя у меня была лишь одна-единственная женщина, которую я мог любить и беречь весь остаток своей жизни, но зато эта женщина была не кто-нибудь, а несравненная Ху Шенг.
И тут я сообразил, что теперь могу наконец освободиться от своей вынужденной спутницы. И отправился на поиски Тофаа, которая громко храпела, когда я оставил ее в наших покоях этим утром. Я нашел ее на террасе дворца, уныло наблюдавшей за таким же унылым праздником в честь Кришны, который все еще продолжался на площади внизу.
Она тут же заявила обвиняющим тоном:
— Я чувствую на вас запах пачулей, Марко-валлах! Вы возлежали с надушенной женщиной. Увы, и это после столь долгого и восхитительно безгрешного времени, которое вы провели со мной.
