и вовсе густо краснею, особенно от того, с каким интересом вспыхивают глаза Климшина. Вот так за один вечер вся моя репутация была спущена в его ресторане. Была же недотрогой по отношению к клиентам, а тут такое.
– Хорошо, – и суёт ключи.
Ощущение, что такое уже не в первый раз. На секунду меня колет неприятное ощущение, но Игорь стремительно ведет нас по небольшому коридорчику к последней двери. Знаю, что это рабочий кабинет Климшина.
Только дверь открывается, как меня тут же прижимают и стискивают в крепких объятиях.
На губы опускаются мужские губы, утягивая меня в поцелуй.
– Игорь, – шепчу я, глядя в его глаза.
В меня упирается член Лесницкого.
– Что, карамелька? Не смотри на меня так.
– Ну, просто у Климшина такая репутация, а он тебе ключи дает, – говорю я.
Кабинет тут небольшой. Зато есть диван, стол в форме буквы Т со стоящими рядом стульями. И все такое в стальном цвете.
– А-а, ты об этом. Мы же одноклассники с ним бывшие. И друзья хорошие.
– Вот как.
– Да, поэтому он мне так доверяет.
– И поэтому вы не хотели у него в ресторане делать корпоратив?
– Ну, надо же попробовать и другие места. Все равно Костя всегда найдет для меня время, если мне понадобится что-то в его ресторане.
– Вот как, – тут же хмурюсь я.
– Карамелька, не ревнуй, – говорит Игорь и вновь целует меня. – Не водил я сюда женщин.
Я выдохнула. И не успела вновь вздохнуть, потому что дыхание дарит мне уже Игорь. Язык облизывает мои губы и вторгается внутрь. Мысли вновь улетают из головы. Кажется, что я точно влюбляюсь в него. Потому что слишком много верю. Так и сгореть можно. Но все равно позволяю себе лететь как мотылек на пламя.
Платье задирается. Трусики сдвигаются в сторону. Слышится шелест фольги. Мы все продолжаем целоваться. Лишь Игорь на пару секунд отвлекается и заполняет меня.
Я вскрикиваю и выгибаюсь. Слишком глубоко и так необходимо. Встречаюсь с его взглядом.
Темным. Властным. Волнительным.
Он начинает движения. Поначалу медленные. И все глаза в глаза. Затем ускоряется. Я уже не сдерживаюсь, но продолжаю смотреть ему в глаза. Кажется, если сейчас прервать зрительный контакт, то все исчезнет. Хотя мира больше нет вокруг. Есть только Игорь.
Он вбивается меня, доводя до самой высокой точки. Больше не могу смотреть на него. На глазах появляются слезы. По телу проносится удовольствие. Я не могу сдержаться и стону во весь голос, забывая, что мы в чужом кабинете, а в соседних может кто-то сидеть. Ну, или они уже привыкшие тут что-то слышать.
Я первая прихожу к оргазму, а Игорь уже кончает вслед за мной. Выходит из меня.
– Сладенькая карамелька, – довольно урчит он, как кот, объевшийся сметаной. – Хочу еще, но уже не здесь. Домой приедем, и устрою тебе ночь любви.
До моего затуманенного сознания не сразу доходит последнее слово. А когда доходит, я вновь краснею. Да ладно. Он это просто так сказал. Вот только его взгляд такой напряженный. Так и смотрит в мои глаза. А я расправляю свое платье.
– Да, лучше уже дома продолжить, – хриплым голосом отвечаю ему и трусь носом о его шею, вдыхая его запах.
Любовь так любовь.
Просыпаться с утра, когда под боком мужчина – самое приятное, что может быть в моей жизни. Особенно когда он еще и обнимает. Я вдыхаю запах Лесницкого.
М-м, прекрасное утро. Тело сладко ноет после ночи. Хочется вот так еще поваляться и насладиться мужчиной, вот только звонок моего телефона рушит все планы.
Я тянусь к нему, прижимая одеяло к груди. Рядом возится Лесницкий и что-то недовольно бормочет.
На экране телефона возникает “мама”. Волнение проносится по мне огненной стрелой. Я кошусь на Игоря. Беру трубку.
– Доброе утро, дочь, – тут же говорит мать.
– И тебе, – тихо отвечаю я и встаю с кровати.
– Вот скажи мне, пожалуйста, кто тебя растил? – внезапно спрашивает она.
Мне кажется, или пахнет манипуляцией с ее стороны?
– Бабушка Надя, – тут же говорю я и поднимаюсь с кровати, поддерживая живот.
Иду к халату, лежащему на кресле. Не хочу мешать своим разговором с мамой Игорю.
– Да? А кто с тобой был все эти годы?
– Что случилось? – тут же прерываю я ее.
– А то и случилось. Я тут договариваюсь с нашими покровителями, чтоб нас не трогали. А ты мало того, что из дома сбежала, так еще и мне не сказала, что живешь у Лесницкого.
Я закатываю глаза.
– После того, что ты мне сказала в прошлый раз, я вообще не должна перед тобой отчитываться, – говорю я.
– Это ведь он? Отец ребенка? – тут же спрашивает она.
– Мама, что ты хочешь? Мне тоже интересно, кто такие эти покровители, почему нашу фирму охраняет незнамо кто?
– А вот спроси своего Лесницкого, – отвечает она, повышая голос. – И вообще, постарайся его либо соблазнить, либо отвадить от нашей фирмы.
– Что происходит?
– Аня, фирма у нас прибыльная и элитная. Ну, ты сама это знаешь. И вот, чтоб нам работать – нам нужны те, кто будут защищать.
– Запугиванием?
– Аня! Дослушай. Так вышло, что те, с кем мы работаем уже несколько лет, конкуренты Лесницкому. Ты вообще слышала про предприятие “Заря”? Они игрушки выпускали.
– Да, там еще игрушки были классные, мягкие, – протянула я, вспоминая детство.
– Ну вот, а теперь на том месте завод.
– Мам, ну даже если Лесницкий и хочет купить нашу фирму, еще не значит, что мы все на кондитерский завод пойдем.
– Хочет купить? – тут же удивленно спрашивает мать.
– Так, ладно. Мне пора на работу. Хочешь, там увидимся, – я тут же отключаюсь.
Вот не люблю разговаривать с мамой. Особенно на такую тему. Телефон вновь разрывается трелью, но я отключаю его. Не сейчас. Потом ей все объясню.
Получаю на мессенджер сообщение.
“Даже не думай продавать фирму. От нее ничего не останется. Хочешь – тяни с него деньги”.
– Тяни с Лесницкого деньги, – передразниваю я трубку. – Сама разберусь, с кого мне и что тянуть.
Позади слышится шорох. Оборачиваюсь. Никого. Вздыхаю и смотрю на сад.
Свежий воздух бодрит.
Итак, значит, все же конкуренты. Только я сомневаюсь, что конкуренты в кондитерском бизнесе могут действовать силовыми методами.
– Карамелька, иди внутрь, – слышится низкий голос Игоря позади.
Я оборачиваюсь и улыбаюсь ему. Он такой заспанный, но при этом уже серьезный и настороженный. Сам же в одних боксерах.
– Мама звонила, – поясняю я и подхожу к нему.
Крепко обнимаю.
– Карамелька, мне сегодня на работу. Совещание, – говорит он. – А
