Читаем без скачивания Черное зеркало - Юрий Волузнев

Марина перевела дух. Допила рюмку. Глубоко затянулась.

— Представляешь, и ноги, и живот — все голое. И… прости, Игорек, называть не могу… Короче, как говорится, к бою готовый и прямо на меня нацеленный… Меня трясет. Крупной дрожью колотит. Так, что чувствую даже, как стул подо мной ходуном ходит… И голоса нет. Крикнуть не могу…

Игорь посмотрел на Барина. Тот сосредоточенно чиркал спичками, пытаясь прикурить и ломая их в дрожащих пальцах. Юрик, с застывшим стаканом в руке, затаив дыхание, сидел словно окаменевший и, чувствовалось, безуспешно пытался врубиться…

— Ну и?.. — хрипло проговорил Игорь. — Как же ты спаслась?..

— Чудом!.. — Марина перекрестилась. Неумело, слева направо. Но, видимо, этот нюанс мало беспокоил ее. — Чудом каким-то… — повторила она. — Вижу я этого сумасшедшего, и все… Ну, думаю, прощай, Марина. Только об одном молю. Чтобы только побыстрее и не очень больно… Больше уже ни на что не надеюсь. Только бы побыстрее… И вдруг… Что-то как будто оборвалось. Гляжу — нет никого. И свет вдруг как-то мелькнул и погас совсем. И — полная тишина… Только слышу, что сзади кто-то шевелится… Ну все, думаю… Начинается!.. Конец… Но только чувствую, веревки с рук и ног упали. Кто-то меня за руку хватает и тянет за собой… А у меня и ноги не идут. Как не мои… Не помню, по какому коридору… Обо что-то головой стукнулась — и полный провал… Открываю глаза — я дома. В своей кровати… В своей!!! Наверное, думаете, померещилось?.. Думаете, сон кошмарный?.. Черта с два! Вот, посмотрите!..

Марина вытянула руку. Оголила ее, задрав чуть ли не до плеча рукав свитера.

На белой нежной коже сине-фиолетовым пятном разливался огромный синяк, прорезанный багровеющими полосами, словно кто-то стегал по этой руке железными прутьями… Марина всхлипнула.

— У меня даже от легкого удара синяк сразу вскакивает… А тут…

Барин подскочил к ней, нежно обнял и, ласково поглаживая, со слезами на глазах принялся осторожно целовать ее изуродованные руки.

Игорь смотрел на Марину, и ему хотелось так же ее жалеть и так же целовать, нежно и бесконечно…

— Но кто же это был? — прошептал он. — Кто спас тебя?.. Я, кажется, догадываюсь, кто это мог быть… Это была Лариса! Да?

— Знаешь, Игорек, — еле сдерживая слезы, пробормотала Марина, — там действительно была какая-то тень. В моей квартире… Я сначала не разобрала, не всматривалась… А потом она куда-то исчезла… Но только она… — Марина задумалась. — Может быть, ты и прав, — прошептала она. — Может быть, и Лариса… Но мне все-таки кажется, что она была больше похожа на… — Марина взглянула в глаза Игорю. — Мне показалось, что это была… Илона… Ведь это она была такая?.. Рыжеватая?..

«Лошка — Рыжая Кошка!» — вдруг явственно прозвучал в мозгу у Игоря Илонин голос.

Где-то приблизительно через пару часов после этого ночное шоссе уносило белый «мерседес» в неизвестную даль. Подальше от Питера. И как можно дальше от всех этих бредовых наваждений и необъяснимых загадок.

И лишь раз, когда Игорь случайно обернулся, ему почудилось, что на обочине дороги вместо обычного указателя вдруг выскочил из земли длинный стебель какого-то странного подсолнуха с мертво сияющим экраном компьютерного монитора посредине…

Люлько повернулся к Гаврилову.

— Что у тебя там по делу Липской-Бутенко? Продвигаешься?

— Есть кое-что… Итак, Бутенко. Илона Львовна. Тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения… Найдена убитой в своей квартире… Пуля в голову из пистолета германского производства типа парабеллум… Смерть наступила от удара подсвечником… Стреляли уже в труп… Пистолет в квартире не обнаружен… Выстрела никто не слышал…

— Да если б кто и слышал… — буркнул Люлько. — Салажня в каждом дворе петарды рвет. Пообвыклись… А что, кстати, салажня?

— Нашли мы этого Джавада и шайку его. Долго упрямились. Но кое-кто из его команды раскололся. Действительно, были они в квартире Бутенко в день ее гибели. И труп видели. Сначала, конечно, обгадились от страха, но потом похватали что под руку попалось и слиняли… Дверь была открыта. Просто за ручку дернули на авось… Но все хором заявляют, что никакого пистолета в квартире не было. Мы их, конечно, еще потрясли… Так вот этот Джавад долго ломался, затем вдруг заявил, что вспомнил, будто видел такой пистолет, о котором мы говорим, у одного парня, который на них набросился, когда они в парадной пепси лакали. И говорит, что этот парень пьяный был и пистолетом им угрожал. Я порасспросил, что за парадная, что за парень… Так вот. Парадная — та, где расположена квартира покончившей с собой Липской. А парень этот по приметам похож на Бирюкова… Вот такие дела… Врет, наверное…

— А может, и не врет… — задумчиво произнес Люлько. — Уж больно совпадений многовато… И друга Бирюкова возле его машины убили… И вообще… Что-то не нравится мне твой Бирюков…

— А я почему-то не думаю, что он в чем-то виноват, — сказал Гаврилов. — Просто не повезло мужику… Какая-то полоса нашла на него.

— Не думаешь… — проворчал Люлько. — А ты дело раскрывать думаешь?.. Гуманист… И так уже все пальцами тычут, что милиция ни хрена не делает… Где он сейчас болтается? Наблюдаешь?

— Вчера жену хоронил…

— А дальше что?

— А ничего. Что ж я — под руку с ним ходить должен? И без того дел по горло…

— Ясно… Еще есть что?

— На тот антиквариат, что в его квартире, один адвокатишка глаз положил. Брат Липской по отцу. Он на Бирюкова иск подал в суд. И бумажками, официально заверенными, трясет. Мол, якобы этот антиквариат ему принадлежит. А Липской, то есть сестре своей, давал его на временное хранение, пока за кордоном ошивался. Да все времени не было забрать…

— Объявился, сукин сын… — хмыкнул Люлько. — Вот этот как раз, может быть, и на самом деле врет… Только где там Бирюкову с ним тягаться!.. Отсудит…

— Со мной все? — спросил Гаврилов, вставая из-за стола.

— Пока да… — махнул рукой Люлько. — Только ты вот что. Бирюкова-то насчет пистолета все-таки прощупай… И вот эту версию, что мы с тобой в прошлый раз обсуждали, как-нибудь подработай… В том смысле, что Липская из ревности убила Бутенко, а затем с собой покончила. Потому как и нам пора с этим завязывать…

В коридоре Гаврилова нагнал Борис Александрович:

— Коленька! Коленька, подожди!..

Он стоял перед Гавриловым запыхавшийся, какой-то загадочный и торжествующий. Из внутреннего кармана серенького пиджачка суетливо вытащил две фотографии и протянул их Николаю:

— Ну-ка, посмотри, что у меня есть!..

Гаврилов взял оба снимка, мельком взглянул. Затем усмехнулся и присмотрелся внимательнее:

— Ну и что, Борис Александрович? Да, я узнаю одну из этих красавиц. Вот это — Липская, у которой мы с вами недавно были. У нас есть такое же фото. А это, — он показал на другую фотографию, — какая-то неизвестная мне особа… Действительно, очень похожи… Но что-то есть неуловимое… Вроде и одно лицо, а вроде и нет… Но вот это — точно она.

— Кто «она»? — нетерпеливо спросил Борис Александрович.

Гаврилов подозрительно посмотрел на него:

— То есть вы хотите сказать…

— Именно это я и хочу сказать, Коленька! Это не Липская. Да, именно ее мы с тобой видели мертвой в той квартире, набитой антиквариатом. Но это была не она, — торжествующе заявил Борис Александрович.

— Значит, подмена?..

— Да. И подмена. И убийство. А настоящая Липская — вот она самая.

Гаврилов уставился на фотографию. С нее рассеянно смотрела высокая красивая брюнетка в больших очках, не спеша идущая по Невскому проспекту. На второй фотографии шла точно такая же девушка, почти неотличимо похожая на первую, но в черных очках. И за ее спиной виднелась та же панорама Невского, что и на первой фотографии…

— Такую-то мать!.. — растерянно произнес Гаврилов. — Мы же исходили только из того факта, что это была именно она, Липская. И совсем даже никому не пришло в голову усомниться, что это может быть кто-то другой. Да и вопрос-то стоял иначе: сама ли она себя или ее кто-то… Ведь и соседи подтвердили… И муж, в конце концов… Бирюков…

— Ну, положим, муженек ее в стельку был… И потом — очки, Коленька… Очки всех смутили. И безделушки всякие, на нее навешанные, когда эта особа на полу лежала. И вот эта самая фотография, что она нам подбросила…

— Или Бирюков… — задумчиво произнес Николай.

— Или Бирюков, — подтвердил Борис Александрович. — Да и, сказать по правде, интерьер очень сильно внимание отводил…

— Вы правы. Всех нас здорово провели за нос… Короче, Борис Александрович, откуда у вас эти фотографии? Колитесь до конца…

Серенький пиджачок довольно засмеялся, замахал руками, выразительно жестикулируя:

— А вот откуда, Коленька… Есть, у меня родственничек молодой. Племянник моей любезной Анечки. Так вот он на Невском прохожих фотографирует… Неплохие деньги, кстати, зарабатывает, к слову сказать. Мы в воскресенье у них в гостях были. Ну и он, как фотограф фотографу, решил своими достижениями похвастаться. Альбомчик у него такой есть, куда он особо интересные лица вставляет… Вот листаю я этот альбомчик и вижу вдруг знакомое лицо… А он мне и рассказывает, какой у него случай забавный произошел с этой фотографией. И вторую достает, вот эту… Так вот, приходит к нему одна из этих девиц за снимком. Липская, кстати… А он и выдает ей, как это положено. Она смотрит, смотрит… А потом говорит, что это не ее фотография. Мой родственничек убеждает ее в обратном. Та настаивает… И тут он вспоминает, что еще когда печатал снимки, то подивился тому, что лица-то уж очень похожие были на двух из них… Порылся — и действительно нашел второе фото. И лицо — ну точь-в-точь!.. Так вот Липская эта заинтересовалась вдруг и сказала ему, что если вторая девица объявится, то пусть позвонит ей. У нее якобы возникла мысль одну шутку над знакомым парнем учудить… Мой племянник посмеялся и записал ее телефон…