Мюррей. Мюррей подобрал его, вылечил — а заодно сообщил, что отправили его не в лоно британских союзников, а в самое гнездо повстанцев, которые непременно бы его повесили.
Уильям сомневался, стоит ли верить Мюррею (особенно теперь, когда выяснилось, что они с ним двоюродные братья). Однако к Ричардсону стал относиться предвзято — и потому наградил того не самым дружелюбным взглядом.
— Что вам нужно? — резко спросил он.
— Мне нужен ваш отец, — ответил тот, и сердце Уильяма скакнуло. Он, должно быть, ослышался… — Где лорд Джон?
— Не имею ни малейшего представления, — коротко ответил Уильям. — Не видел его со вчерашнего дня.
Дня, который перечеркнул всю его жизнь.
— А что вам от него надо? — спросил Уильям, не утруждая себя любезностью.
Ричардсон вскинул бровь, но не стал заострять внимание на столь грубых манерах.
— Его брат, герцог Пардлоу, пропал.
— Что? — Уильям вытаращил глаза, ничего не понимая. — Его брат? Пропал… Откуда пропал? Когда?
— Судя по всему, из дома вашего отца. Что до второго вопроса: леди Грей сказала, что он откланялся после вечернего чая, отправившись, должно быть, на поиски брата. Вы с тех пор его не видели?
— Я вообще его не видел. — В ушах отчетливо звенело. — Я… я даже не знал, что он в Филадельфии. Вообще в колониях, если уж на то пошло. Когда он приехал?
Господи, дядюшка что, решил сам разобраться с Дотти и ее квакером? Хотя нет, вряд ли… Он бы не успел… Наверное.
Ричардсон щурился: должно быть, хотел понять, говорит ли собеседник правду.
— Я никого из них не видел, — твердо заявил Уильям. — А теперь, капитан, прошу меня извинить…
Со стороны причала донеслись шумный всплеск и лихорадочные вопли толпы.
— Прошу прощения, — повторил Уильям и торопливо зашагал к кораблю.
Ричардсон схватил его за руку, пытаясь перехватить взгляд. Уильям же нарочно смотрел в сторону пристани.
— Если вдруг кого-то из них увидите, капитан Рэнсом, будьте любезны сообщить мне. Этим вы окажете большую услугу… многим людям.
Уильям выдернул руку и, не снизойдя до ответа, зашагал прочь. Ричардсон назвал его по фамилии, не по титулу… что это значит — обычная грубость? Хотя плевать… Сражаться ему теперь нельзя, сказать кому-то правду о своем происхождении — тоже, а во лжи он жить больше не способен. Будь все проклято, он словно боров увяз в болоте по самые уши!
Уильям вытер с лица рукавом пот, расправил плечи и снова бросился в бой. Единственное, что ему оставалось, — исполнять свой долг.
Глава 15
Армия выступает
Мы успели вовремя. Едва я вышла из спальни, где тихонько храпел Пардлоу, как в только что починенную дверь заколотили. Я поспешила вниз и увидела Дженни, говорящую с очередным британским солдатом, на сей раз лейтенантом. Генерал Клинтон не унимался.
— Нет же, парень, — с легким удивлением твердила Дженни. — Полковника здесь нет. Он вчера выпил с леди Грей чаю, а потом отправился на поиски брата. Тот до сих пор не вернулся, и… — Она подалась к парню, заговорив тише: — Госпожа очень за него переживает… Как вижу, у вас тоже нет вестей?
Восприняв это как знак, я спустилась, неожиданно для себя понимая, что и правда «очень переживаю». Из-за суеты вокруг Хэла я немного забылась — но теперь-то не было никаких сомнений: с Джейми и Джоном и впрямь стряслась беда.
— Леди Грей, позвольте представиться, мэм, — лейтенант Розвелл.
Гость поклонился, но даже за вежливой улыбкой не сумел скрыть хмурый взгляд. Военные тоже обеспокоены — это плохо.
— Рад знакомству, мэм. Скажите, вы и правда не получали вестей от лорда Джона или лорда Мелтона… ох, простите, я хотел сказать, его светлости?
— Думаете, я вру?! — возмущенно спросила Дженни.
— О нет, мадам, что вы! — вспыхнул тот. — Однако генерал захочет узнать, что именно сказала супруга лорда Джона.
— Ничего страшного, — заверила я, хотя сердце колотилось почти в горле. — Передайте генералу, что я не получала никаких вестей от мужа. — От обоих мужей. — И начинаю тревожиться.
Лгунья из меня, конечно, никудышная, но сейчас я не врала.
Розвелл поморщился.
— Беда в том, мэм, что армия уходит из Филадельфии, и всем оставшимся в городе лоялистам рекомендовано… если они того пожелают… э… также готовиться к отъезду. — Поджав губы, он бросил взгляд на разломанную лестницу с остатками перил и кровавыми пятнами на обоях. — У вас, как вижу… уже были некоторые трудности?
— О, нет-нет.
Дженни, осуждающе покосившись в мою сторону, шагнула к лейтенанту и, взяв того под руку, мягко, но настойчиво повлекла к двери. Он невольно последовал за ней. Я услышала громкий шепот:
— …Всего лишь небольшая семейная размолвка… Лорд Джон…
Лейтенант мельком взглянул на меня — удивленно, но не без сочувствия. Впрочем, хмурые морщинки у него на лбу разгладились. Теперь для генерала найдется оправдание.
Под его взглядом у меня вспыхнули щеки, словно накануне у нас и впрямь разыгралась семейная драма, лорд Джон разгромил полдома и сбежал, бросив супругу на милость повстанцев.
Хотя драма разыгралась что надо — однако не скучная семейная ссора, а безумное игрище из Зазеркалья.
Дженни, которой досталась роль Белого Кролика, закрыла за лейтенантом Розвеллом отремонтированную дверь и повернулась ко мне.
— Что еще за лорд Мелтон? — уточнила она, заламывая черную бровь.
— Это одно из имен Хэла, пока тот не получил герцогский титул. Должно быть, лейтенант Розвелл знаком с ним уже много лет.
— А, ясно. Ладно, не важно, лорд он или герцог, сколько он еще проспит? — спросила она.
— Лауданум будет действовать часа два-три, — ответила я, взглянув на позолоченные часы с каминной полки, чудом уцелевшие во вчерашней буре. — Но день выдался тяжелым, а ночь — бессонной, так что он может спать и после того, как средство выветрится. Если только больше никто не будет колотить в дверь почем зря, — добавила я, вздрогнув, когда с улицы донеслись крики и грохот.
Дженни кивнула.
— Хорошо. Тогда я схожу в типографию, разузнаю последние новости. Может, Джейми уже вернулся, — обнадеживающе добавила она. — Вдруг он решил, что сюда идти небезопасно. На улицах полно солдат.
Искорка надежды вспыхнула зажженной спичкой. Хотя я знала наверняка: если бы Джейми был в городе, сейчас он стоял бы передо мной. Пусть злой, пусть раненый — но был бы рядом.
Сейчас, во всеобщей неразберихе, до высокого шотландца, подозреваемого лишь в передаче каких-то сомнительных бумаг, никому нет дела. Ему же не приписывают распространение крамольных листовок. О том, что Джейми взял заложника, знает один Уильям — а тот вряд ли побежал докладывать о случившемся командиру.
Все эти соображения я и высказала Дженни. Хотя
