Даже не став прощаться, я вышел наружу, не забыв прихватить свой сверток с одеждой и с грустью вспомнив, что только недавно нелестно думал про тех, кто уходит служить в армию, что они либо кретины, либо добросовестные служаки. Так как служакой я не был, а добросовестности во мне было весьма незначительное количество, то теперь по-любому меня нужно было относить к первой группе. И никакие оправдания мне здесь уже не помогут. Интересно, что скажет Алона, узнав о том, что я нашел себе работу на некоторое время?
Придя в гостиницу, я первым делом помылся в бочке, что стояла во дворе, а затем зашел в комнату и переоделся в новую чистую одежду. Осмотрев себя, я признал, что мастер не зря требовал такие деньги. Все вещи были мне впору, сидели как влитые, будто я в них родился. Выкинув свою рванину, я положил запасные шмотки в сумку и достал из нее не раз выручавшую меня карту, чтобы отыскать на ней город Ленец. К моему большому облегчению, он обнаружился совсем близко от столицы – всего один дневной переход на запад. Спрятав карту, я задумался, почему же нельзя было устроить этот армейский лагерь в самой столице? Но потом понял, что наверняка военные просто не предполагали, что я буду вербоваться именно здесь, иначе заранее перенесли бы его для моего большего удобства прямо под окна этой гостиницы. Вздохнув, я достал амулет. Шутка не удалась и моего настроения не подняла, ведь осознание того, что все равно завтра придется шлепать по грязи, радости мне не доставляло.
Алона ответила почти сразу и, узнав новость, заявила, что я нашел себе такую отсрочку на месяц, только чтобы не ехать к гномам. Мне понадобилось довольно долгое время, чтобы убедить ее в обратном, после чего мы просто мило поболтали о всяких пустяках, решив сегодня сделать в занятиях перерыв – вчера Алона переколотила все доски и бревна на своей тренировочной площадке, а новых еще не принесли. Вот что значит научить проказницу нескольким атакующим заклинаниям. Да и ладно, чем бы дитя ни тешилось…
Закончив разговор, я сам немного поупражнялся в формировании плетений и задумался: а почему бы не встроить одно из них в одежду? Двойная выгода получится – и одежда дольше сохранится, и мне будет практика. Только вот какое же применить? Подумав немного, я остановился на защитном коконе и принялся раскладывать его на составляющие, чтобы потом придумать такую структуру, которая бы наложилась на одежду. Конечно, было легче просто окружить себя коконом, включив туда все вещи, но долго поддерживать его – весьма глупый расход энергии, мне нужно было нечто иное.
Проанализировав каждую часть плетения, я стал его преобразовывать, сохраняя общий принцип построения. Через два часа попыток и неудач у меня вышло плетение, которое при внедрении в одежду становилось частью ее ткани и делало ее крепкой, влагонепроницаемой, но в то же время не более грубой. (Первые попытки превращали мою куртку в скафандр, который совсем не хотел сгибаться в рукавах.) Принцип подпитки плетения я немного переработал и не зацикливал ее на себя, как вначале, а создал небольшой резерв, как в разговорном амулете. Этот резерв будет легко восполняться прикосновением к ауре хозяина.
В результате у меня получилось отличное плетение, которое укрепляло ткань, не давало проникать влаге внутрь и делало одежду более долговечной. Оно стоило затраченных на него усилий и одной моей рубашки, при первой попытке расползшейся на ниточки. Кроме того, это плетение забирало очень мало энергии, так как было слабеньким – ни арбалетный болт, ни стрелу оно не остановит, но зато для очистки от грязи, которая будет прилипать ко мне в дороге, не потребуется много сил и времени. Встроив его во все свои вещи, я заснул с чувством выполненного долга.
На следующее утро я отдал последние деньги за завтрак и продукты в дорогу. Продуктами оказались кусочек побелевшего сыра и краюха хлеба, на большее у меня финансов не хватило. Тщательно упаковав свои вещи, я взял сумки и закинул на плечо, рядом с луком, а колечко с сафрусом, по обыкновению, спрятал во внутренний карман. Выйдя на улицу, я с облегчением увидел, что дождик перестал моросить, хотя небо было еще затянуто облаками. Да, у меня, конечно, влагонепроницаемая одежда, но все же не люблю я дождь и сырость.
«Ну и что? Могут же быть у меня небольшие слабости», – подумал я, направляясь к западным воротам.
Через полчаса я мысленно попрощался со столицей и зашагал по дороге в Ленец. Первым делом я почувствовал, что дорога – это не мощеная улица, здесь царствовала грязь. Она налипала на сапоги, приставала к подошвам, а затем отваливалась большими кусками. Она скользила под ногами и заставляла терять равновесие. Даже мои навыки не помогали, особенно в те моменты, когда грязь с яростным чавканьем пыталась оставить в своем теле мою обувь. Пару раз запнувшись из-за этого и чуть не шлепнувшись прямо посреди дороги, я решил снять сапоги и понес их в руках.
Стало легче. Грязь уже не прилипала к ногам, но все равно затрудняла передвижение. Словно шагаешь по пляжу с мелким песком, но, в отличие от пляжа, ногам холодно, мерзко и липко. С такими темпами до города за день я точно не доберусь. Я решил пробежаться, как по пенечкам на полосе препятствий, и до полудня отмахал довольно приличное расстояние, встречая по пути редких хмурых людей на еле бредущих лошадях. После нескольких часов бега я подумал, что оно того не стоит, и перешел на шаг. Все равно у меня еще было полтора дня в запасе.
В обед я умял все свои продукты, не останавливаясь на привал, а к ужину достиг речки, где немного помылся и напился. К моему сожалению, город впереди так и не показывался, а потому я понял, что сегодня туда не попаду. Прошагав еще час, я решил устраиваться на ночлег. Поймав неподалеку сонного сурка, быстро изжарил его и съел, а затем забрался на раскидистое дерево, чтобы не спать на мокрой и холодной земле, и устроился в удобной развилке.
Утром я, неудачно повернувшись во сне, после недолгого полета поцеловался с вышеупомянутой мокрой землей, только чудом не свернув себе шею. Отплевываясь, я вскочил и, поминая всех демонов, вместе взятых, принялся отряхиваться. Хмурый рассвет не предвещал ничего хорошего, но я решил топать дальше, раз уж проснулся. А к обеду, злой и голодный, потому что, кроме мелких грызунов, мне ничего не попадалось, достиг нужного города.
Ленец был старым. Именно это впечатление возникло у меня, когда я увидел его стены. Разваливающиеся, с выпавшими камнями и осыпавшимися зубцами, они были жалким зрелищем. Недалеко от входа виднелся большой пролом, который уже давно никто не заделывал, поскольку валявшиеся камни совсем заросли кустами. Ворота никто не закрывал – их створки валялись на земле, отданные во власть гнили и ржавчины. Мда-а, а что же будет в самом городе? На входе меня традиционно встретили стражники, спросившие про запрещенные вещи и потребовавшие два медяка за вход. Денег у меня не было, и я протянул им направление, что дал вербовщик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
