— Я не буду танцевать вальс в пледе. Это глупо.
— Нет ничего глупого в том, что тебе нравится.
Сэм даже не даёт отрицательно помахать головой, включая музыку на телефоне. Хватка Алекса крепнет, но при этом остаётся нежной. Он ласково ведёт ладонью по спине, поглаживая позвоночник. Пускает табуны мурашек, когда задевает шею. Ловит мой взгляд и смотрит долго, пока всё внутри не начинает обрываться в такт тому, как мужчина моргает.
— Алекс.
Ещё одна попытка оказывается незамеченной. Мужчина просто закручивает меня на месте, выбивая все протесты. Никаких причин не остаётся, когда я сгораю в его объятиях.
Сердце выстукивает так оглушительно, затмевая всё. Мир расплывается, фокус только на мужчине остаётся. Который улыбается соблазнительно, ласкает кончиками пальцев голые плечи и смотрит. Так пристально смотрит, словно забирается в саму душу.
И даже не «словно». Они с Сэмом пробрались в мои чувства, разворошили всё и теперь просто… улыбаются. Довольные, счастливые. И я даже злиться на это не могу, бояться утра. Мира повторяла, что прошлого не существует. А мне кажется, что именно будущего нет.
Оно далеко, эфемерное и призрачное. Раньше хваталась за него, всё думала о том, как дальше жить буду. А сейчас отпускаю. Утром будет после, и даже не хочу представлять, как наша ночь закончится. Это всё — когда-то. И переживания, и сожаления, и последствия.
Я хочу жить с ними моментом. Когда Алекс по комнате кружит, урывая короткие поцелуи. Когда душа сжимается невозможно, закручивается в тугой ком и дрожью по телу отдаёт. Когда Сэм перехватывает меня, в свой танец утягивая.
Танцевать в пледе странно. А ещё более странно танцевать, когда музыка заканчивается. Но мы продолжаем. Сэм закручивает меня, вжимаясь бёдрами и втягивая кожу на шее. А после отпускает, чтобы я в руки Алекса попала. Мы кружимся по комнате, картинка перед глазами размывается.
Я не думаю о вытянутых носках, осанке и том, что в такт не попадала. Что не двигаюсь почти, только стараюсь ухватить побольше времени с ними. Втягивать едва заметный запах одеколона, вести пальцами по горячей коже и жаться ещё ближе.
Превращаюсь от их касаний в глину. Вязкую, лёгкую. Из которой что угодно можно слепить. И они лепят. Ведут пальцами по телу, ласкают кожу. Целуют, пока лёгкие не начнут гореть. Я вся горю рядом с ним, каждую секунду. Словно кто-то щедра бензина налил, а потом бросил зажженную спичку. И у меня выбора не остаётся.
Гореть, желать. Тянуться навстречу, поднимаясь на носочки. Чтобы удобнее было вжаться в губы Сэма, проводя ладонью по его лицу. Очерчивая скулы и лучики морщинок вокруг глаз. Цепляться за накачанные плечи Алекса и опускаться ладонью по телу, наслаждаясь, как темнеет его взгляд и напрягаются мышцы.
Это неправильно, я знаю. Нет ничего нормального в том, что меня так разрывает от близости двух мужчин. Незнакомых, взрослых и чуточку опасных. Последнее кажется глупостью, но так и есть.
Я жила своей жизнью, выстраивала броню и училась справляться со своей болезнью. А они появились и всё разрушили. Столько лет держалась, а с ними сорвалась. И то, что сейчас не должна так реагировать, только хуже делает. Показывает, насколько сильно я пала. Пала со своего пьедестала правильности прямо в горячие объятия незнакомцев.
Неправильно. Но мне так плевать. Впервые в жизни мне плевать на то, что будет дальше. Как смогу смотреть на себя в зеркало и что буду говорить о Новом годе. И даже на осудительные взгляды психолога плевать. Пускай качает головой, отмечая, что очередная нимфоманка сорвалась. Я даже спорить не буду, доказывая, как хорошо мне было.
— Сколько времени? — спрашиваю хрипло, когда мы останавливаемся. Голова немного кружится, но мужчины не дают мне упасть.
— Пол четвертого только. Устала, принцесса?
— Немного.
— Тогда пошли в кроватку, будем досыпать.
Киваю, направляясь к лестнице, но Алекс не даёт сделать и шага. Подхватывает на руки и легко двигается вперёд. Его пальцы жгут кожу, заставляя обхватить шею и прижаться ближе.
— Что ты делаешь?
— Теперь у Сэма нет шансов тебе облапать, — шепчет, словно главным секретом делится. Но улыбается со своими ямочками, от которых стынет кровь. — Вся моя.
И будто совсем случайно стягивает с меня плед. Пора было привыкнуть к тому, что постоянно обнаженная рядом с ними. Но всё равно смущаюсь, утыкаясь в плечо. Кажется, что если не знать, что они смотрят, то будет проще.
— Ал, — сокращаю его имя, словно смакуя. Сэм так несколько раз называл мужчину, и я пробую. Коротким кажется, раскатистым. Немного домашним и родным. — Поставь меня.
— Дай-ка подумать, — мужчина бодро шагает по лестнице, словно это не адский механизм, а я совсем ничего не вешу. — Нет. Ещё сбежишь.
— Сэм, ну хоть ты…
— Ты вся Алекса, как он сказал, — мужчина смеётся, в коридоре второго этажа окончательно стягивая с меня плед. — Я тут ни при чём.
— Предатель.
Стоит оказаться на кровати, я нахожу новое спасение. Закручиваюсь в одеяло и с победой смотрю на мужчин. Алекс притворно вздыхает, а Сэм забирается в постель, пытаясь поделить одеяло на двоих. Только я уверена, что стоит нам вместе оказаться на кровати, как обещанный сон забудется.
— Нет, — пытаюсь звучать твёрдо, но никто мои возражения не слушают. С двух сторон наступают, пытаясь из кокона достать. — Сэм!
— Правда, Сэм. Не хочет принцесса, значит угомонись.
Застываю, не ожидая поддержки от Алекса. А он этим пользуется. Прижимается поцелуем, заставляя забыть о сражении. Ничего не важно так, как его обжигающее дыхание и пальцы в волосах. Кажется, что лучше быть не может. До того момента, как Сэм ко мне прижимается, попав под одеяло. Ласкает шею губами, не отставая от Алекса.
— Фак, от тебя невозможно оторваться.
Господи, всего одна фраза от Алекса заставляет меня гореть. Душа сжимается до точки, но при этом давит на каждую клеточку. По венам бежит дрожь, подгоняемая лавой.
Я хочу что-то ответить, но мои губы перехватывает Сэм. Они сменяются по очереди. Не успеваю вдохнуть, как снова утягивают в поцелуи. Жаркие, долгие. От каждого меня ломает просто, наизнанку выворачивает. Пальцы в их волосах, тела зажимают со всех сторон.
Такое открытое желание, так хорошо.
— Вы говорили, что мы будем спать, — хнычу от болезненного желая. Кажется, что ещё хоть одно прикосновение мужчин и я сломаюсь. — Обещали.
— Будем, — Сэм серьёзно кивает, но его пальцы по телу путешествуют. — Мы обязательно будем спать.
— Слишком, принцесса?
— Угу.
Мычу неразборчиво, но сама их не отпускаю. Дышать начинаю только в момент, когда Алекс рядом укладывается, прикасаясь холодными ступнями к моим. Вздрагиваю, сворачиваясь клубочком.
Сэм моментально на себя утягивает, согревая. Лежу на его груди, а Алекс сверху наваливается, не давая сбежать. Словно не понял ещё, что я шага сделать прочь не могу. Его пальцы путешествуют по лопаткам, где мужчина оставляет жгучий поцелуй.
— Угу, — передразнивает, но мягко и ласково, что совсем не хочется обижаться. — Принцессам тоже нужен отдых?
— Когда наглый рыцарь рядом — очень, — киваю серьёзно, понимая, что от их тепла снова начинаю проваливаться в сон. Мысли плывут, а глаза закрываются сами по себе. — Очень нужен.
— Понял, Сэми? Я рыцарь.
— Я о двоих говорила.
— Ничего не знаю, Сэм у нас наркобарон, а ты — Снегурочка.
— Я думала, что я принцесса, — едва не хнычу, раздражая саму себя. Но парни только улыбаются. Мой разум окончательно плавится, мешая думать и связно говорить. — Уже нет?
— Снегурочка тоже принцесса, наверное, — задумчиво произносит Алекс, вырисовывая узоры на моё бедре. И я повторяю эти рисунки на груди Сэма, обводя его пирсинг. — Но ты точно принцесса, Юн.
— Точно?
— Точно, ты наша принцесса.
Тихого ответа достаточно, чтобы меня окончательно развезло. Слишком насыщенный день лавиной обрушивается на меня. Вслушиваюсь в медленное дыхание мужчин и их шепот.
