— Тогда он в самом деле заслуживает вашу благодарность!
— Он получил ее, — сказал герцог, — и можно ли мне оправдать свое отсутствие еще и тем, что я только что вернулся из летнего дворца гроссмейстера в Бераде.
— Надеюсь, мой брат хорошо заботился о вас, — с улыбкой сказала графиня.
— Его доброта неистощима. А как Катерина?
— Поскольку мы не ждали вас, то Катерина в данный момент в городе, примеряет последнее из своих платьев. Знаете, ей оказалось очень трудно угодить!
— Трудно? — с сомнением переспросил герцог.
— Боюсь, милорд, вы были чересчур суровы с девушкой, — промолвила графиня, искоса взглянув на него. — Вам меня не обмануть, я легко могу догадаться, почему вы забрали Катерину из Венеции!
— Неужели? — удивленно воскликнул герцог.
— Конечно, — ответила графиня. — Все дело в affaire de coeur, который вы не одобряете! В таких обстоятельствах Катерина, естественно, очень несчастна.
Герцог нахмурился и медленно спросил:
— Почему вы думаете, что она несчастна?
— Ну-ну, милорд, не пытайтесь меня провести, — пожурила его графиня. — Вы прекрасно знаете, что девушка глубоко влюблена. Вы можете не одобрять того beau, который покорил ее сердце, но уверяю вас, Катерина любит по-настоящему и отчаянно страдает.
— Вы уверены?
— Мой дорогой герцог, я еще ни разу не встречала прелестную девушку, которая не интересуется красивыми платьями, у которой нет аппетита и которая плачет по ночам в подушку, если ее сердце не разбито. Вы должны простить Катерину и быть добрее к ней на пути домой.
— Я сделаю все, что в моих силах, — обещал герцог.
Он прошел через великолепный салон графини с его сверкающими люстрами и бесценной французской мебелью и посмотрел в сад. Но едва ли герцог заметил его красочные цветы и играющие фонтаны.
Графиня наблюдала за ним с легкой улыбкой на губах.
— У Катерины мягкий нрав, — сказала она через минуту, — и я уверена, что она оправится от этого неудачного романа. Но помните, милорд, молодежь очень ранима.
— Так вы говорите, Катерина не купила те платья, что я присмотрел для нее? — спросил герцог.
— Вы просили меня купить ей все, что она потребует, — ответила графиня, — но ее требования положительно скудны! У мадам Рашель, которую я уговорила приехать сюда из Парижа, самая восхитительная коллекция платьев. Любая женщина была бы от них в восторге, но Катерина — исключение.
Герцог ничего на это не ответил. Поблагодарив графиню за гостеприимство по отношению к девушке, он попрощался и, уходя, сказал:
— Вы передадите моей кузине, что мы отплываем послезавтра? Благодаря службам гроссмейстера все, что мне требовалось, поставлено в рекордный срок.
— Вы не дождетесь возвращения Катерины? — спросила графиня. — Мне бы хотелось, чтобы вы сами ее увидели.
— Сожалею, но не могу, — ответил герцог, — потому что обедаю в Зале.
Зал Святого Михаила и Святого Георгия в Судебном дворце был одним из самых впечатляющих зданий, что герцогу доводилось видеть.
Хотя рыцари Святого Иоанна на Мальте имели отдельные auberges[12] для каждой национальности в разных частях Балетты, они были вынуждены обедать в Зале не меньше четырех раз в неделю.
Присоединившись к ним, герцог подумал, что более красочного собрания нигде в мире не найти.
Великолепие стен, увешанных красным дамастом и превосходными зеркалами, фриз, расписанный учеником Микеланджело, длинные столы, ломящиеся от золотых и серебряных сосудов, которые рыцари собирали в течение столетий, были совершенно уникальными.
Гроссмейстер — Эмануэль-Мари де Роан-Полдюк — председательствовал за обедом, а позже герцог, по личному приглашению рыцарей Кастиля и Леона, отправился в их красивый барочный замок, чтобы побеседовать с одними из самых выдающихся умов ордена.
Обсуждались политические вопросы, которые, герцог знал, будут особенно интересны мистеру Питту. Рыцари путешествовали по всей Европе и знали сокровенные тайны большинства государств лучше, чем любой посол или министр иностранных дел.
Фактически эта беседа оказалась более яркой и содержательной, чем все, что герцог слышал в палате лордов.
Уже светало, когда он попрощался с хозяевами и вышел на бледно-золотистый свет, в котором великолепные дворцы с их изящной резьбой и историческими скульптурами казались дворцами из волшебной сказки.
Идя по узким улочкам, часто представлявшим собой просто длинные лестницы, под балконами с яркими цветами, герцог подумал, что Мальта — одно из самых романтических мест, где ему доводилось бывать.
В этот утренний час вокруг было мало людей, и тени лежали еще густые и темные. В тишине спящего города слышалось только пение птиц да одинокий звон церковных колоколов, зовущих к ранней мессе.
Герцог как раз проходил мимо знаменитой церкви Святого Иоанна с ее двойными Западными Башнями — самой необычной и одной из самых впечатляющих церквей в христианском мире, — когда узнал хрупкую фигурку, поднимающуюся по ступеням.
Он остановился в тени какого-то здания, наблюдая, как Катерина проходит между колонн и исчезает внутри храма.
Ее голову закрывал черный кружевной шарф, но герцог был уверен, что никакая другая женщина не может идти с такой грацией.
Он подождал несколько минут, затем вошел в темноту церкви, едва нарушаемую мерцанием лампадок и свечек, горящих перед статуями святых.
Ее изящно расписанный потолок всегда вызывал у него восхищение, но сейчас герцог посмотрел по сторонам, спрашивая себя, где же девушка.
В церкви было очень тихо, и герцог терпеливо выжидал. А когда уже начал думать, что ошибся и на ступеньках была не Катерина, то увидел ее выходящей из бокового нефа.
Девушка медленно шла по проходу, и герцог отступил в тень, чтобы Катерина его не заметила.
Ее голова была опущена, и когда девушка приблизилась, герцог увидел, что она плачет. У выхода Катерина повернулась к алтарю преклонить колени, и большая входная дверь тихо закрылась за ней.
Герцог решительно зашагал по проходу в глубь церкви.
Из исповедальни вышел священник, старик с добрым лицом.
— Могу я отнять у вас минуту, отец? — спросил герцог.
— Ну конечно, сын мой, — ответил священник.
Он посмотрел на исповедальню, которую только что оставил.
—Я не католик, — сказал герцог, — но мне нужна ваша помощь.
— Мы всегда готовы помочь тем, кто нуждается, — ответил священник.
Он указал на резную скамью. Герцог сел, и священник опустился рядом с ним.
— Я хочу, чтобы вы сказали мне, — попросил герцог, — какое существует положение, когда католик, женившийся на протестантке, пожелает расторгнуть брак?
