Аррун перевел взгляд на Волькера, плавающего в баке, а затем посмотрел на Коррелана.
— У нас нет времени на подготовку, Коррелан. Волк в буквальном смысле кусает нас за пятки. В сотрудничестве с Нарином вы отыщете способ. Это не просьба. Я тебя предупредил. Не дай мне повода повторять трижды. Это приказ.
Коррелан снова открыл рот, но, заметив яростный взгляд Арруна, тут же закрыл. Юный технодесантник не боялся высказывать свое мнение и знал, что за это старшие офицеры как уважали, так и недолюбливали его, но открыто не подчиниться прямому приказу он не посмел. Свое неодобрение Коррелан выразил хмурым взглядом и резким кивком.
Апотекарий отошел, чтобы не быть втянутым в перепалку между боевыми братьями, но сейчас, когда спор утих, Нарин приблизился к ним с инфопланшетом в руке. Он призвал на помощь все свои дипломатические способности, и его слова немного охладили ситуацию.
— Я позволил себе вольность составить список внедрений, основанный на заметках Риара. Уверен, с помощью брата Коррелана мы быстро и с минимальными осложнениями выполним то, о чем вы просите. Мне действительно нужна твоя помощь, брат Коррелан. Никто не знает проект так, как ты.
Комплимент явно пришелся технодесантнику по душе, и, взяв у Нарина инфопланшет, он пробежался по нему глазами. Через пару секунд они уже вели оживленную беседу о технических аспектах проекта.
Аррун решил оставить их. Он бросил последний взгляд на дремлющего Волькера Страуба. Вскоре мальчик покажет весь свой потенциал. Капитан очень надеялся на то, что Прогностикатум не ошибся, когда исключил его из рекрутов.
Капитан направился к ярусу сборов, обычно наполненному грохотом тренировочных клетей. Сейчас в зале навытяжку стояли облаченные в доспехи боевые братья, с безмолвным уважением провожавшие его взглядами. Наконец капитан дошел до возвышения, на котором его уже ждал главный советник. Аррун жил ради подобных моментов, когда напутственная речь вдохновляла роту на великие свершения. Обычно этим занимались прогностикары и капелланы, в зависимости от того, кто к какой роте был приписан. Капитан Аррун, которому грозило стать капелланом, если бы он не проявил такие умения на поприще стратегического командования, всегда предпочитал лично разжигать пламя в сердцах воинов. В его лице Серебряные Черепа потеряли великого капеллана, но взамен получили неистового, могучего воина, ставшего магистром флота.
Орден всецело полагался на прогностикаров, дабы те несли слово Императора на поле битвы. За долгие столетия вера Серебряных Черепов в библиариев-капелланов укрепилась настолько сильно, что сами капелланы почти исчезли и встречались среди Серебряных Черепов крайне редко.
Но Аррун прекрасно умел превращать тлеющие угли боевой ярости в ревущий ад. Бранд с радостью передал ему свои обязанности, понимая, что Аррун обладал куда большей харизмой и рвением, чем он.
«Здесь стоят мои братья», — подумал Аррун, оглядев выстроившихся воинов. За исключением тех, кто погиб или получил ранение на «Волке Фенриса», и отделения Портея, четвертая рота была практически в полном составе. Почти сотня отличных воинов, которые будут сражаться за Императора и прославлять Серебряных Черепов. «Мои братья. Мои подопечные. Моя ответственность».
Он бросил взгляд на Бранда, который широко развел руками. Воля Императора уже известна, и Арруну следовало действовать согласно плану, без каких-либо изменений. Это было необычно, но капитан обрадовался, что на этот раз не последует долгих дискуссий насчет других вариантов. Время играло не в их пользу. Аррун окинул взглядом собравшуюся роту и заговорил. Низкий голос разнесся по всему залу, его невозможно было не услышать.
— Тиран Бадаба затягивает сеть, братья, — начал он. При упоминании предателя несколько Серебряных Черепов сложили знак аквилы — в ордене считалось, что он отгоняет зло. — Но ему не победить нас. Когда-то Люгфт Гурон считался гением стратегии, но из-за варповского безумия его доспехи дали трещину. Он говорит, что хочет нашей капитуляции, хотя прекрасно знает, что этому не бывать. Он открыл по нам огонь. Его слова лишены смысла.
Аррун громко рассмеялся — пустой звук, в котором не чувствовалось даже намека на веселье.
— Я обращаюсь к вам, боевые братья четвертой роты. Лучшие дни этого тирана остались в прошлом. Теперь он — вселяющее ужас существо, его следует бояться, но только не Серебряным Черепам. Он — отчаявшийся безумец, который пытается захватить систему, находящуюся под нашей защитой. Наше дело, нет, наш долг — стереть пятно этой скверны.
Как Аррун и рассчитывал, воины ощутили прилив воодушевления и энергии. Капитан говорил без устали. Он верил в каждое свое слово с фанатичным пылом, и это чувство также передалось его людям.
— Когда придет время с ним сразиться, мы сделаем это без колебаний. Красные Корсары не дождутся от нас пощады. Мы вышвырнем этих подлых изменников из Гильдарского Разлома. За Императора! За Аргентия! За Варсавию! Мы — Серебряные Черепа! И каждый из вас знает, что это значит!
— Мы победим! — почти сотня глоток прокричала ритуальный ответ, их голоса громом разнеслись по всему «Грозному серебру». Слова услышали даже на мостике, заставив офицеров гордо расправить плечи.
Аррун кивнул и, когда крики стихли, продолжил. Он понизил голос, добавив таинственности. Бранд лишь наблюдал, поражаясь ораторскому мастерству капитана.
— Мы делаем шаг в неизведанное. Сейчас Возрожденный готовится к пробуждению. Мы должны верить, что у нас все получится. Потому что мы не можем проиграть. Это не наш путь.
Впервые Аррун понял, что и в самом деле верит этим словам. Могло ли так случиться, что его вера в Возрожденного наконец оправдала себя? Могло ли оказаться, что все его сомнения, неуверенность и упорство были излишними и требовался лишь подходящий момент, чтобы пробудить веру в Волькера Страуба?
— Что бы ни случилось, остальной флот уже в пути. Даже если нам суждено погибнуть от руки тирана, наши братья не позволят ему почивать на лаврах. Готовьтесь.
Последние слова были встречены громогласным ревом. Они стойко и мужественно встретят все преграды на своем пути. Когда крик стих, по воксу раздался голос Януса.
— Капитан Аррун… они идут, — только и сказал он.
Глава девятая
МЕРТВАЯ ТОЧКА
Смерть возвышалась над ним, искажаясь и отблескивая, словно меч, занесенный над шелковой нитью. Незадачливый заводской надзиратель, сам того не желая, оглядывался на прежнюю обыденную жизнь. В мгновение ока он вспомнил миллион вещей, о которых стоило сожалеть: впустую потраченные годы, несчетные ошибки — одни важные, другие не очень, женщина и деньги, ускользнувшие сквозь пальцы… но больше всего сожалел о том, что попал сюда. Он печально подумал о родителях и младшей сестре, которых не видел больше тридцати лет. Ему стоило больше с ними общаться.
Он тихо всхлипнул.
Повелитель Трупов обернулся на звук и одарил надзирателя улыбкой, достойной самой бездны Мальстрема. Его похожее на череп лицо навеки застыло в зловещем оскале, но уголки тонких губ изгибались вверх.
Во время скоротечной битвы за завод рабочие оказали яростное сопротивление. Конечно, это было бессмысленно. Даже обученные солдаты продержались совсем недолго. Диверсанты Красных Корсаров по большей части погибли во время бешеной атаки, но их с легкостью можно было заменить. Как-никак, в рабах они не испытывали нехватки, и пополнить их численность было проще простого.
Надзирателя привязали к столу в зале, который еще пару часов назад был заводской столовой. С него сорвали богатую одежду, указывающую на принадлежность к персоналу станции, и он лежал голый, дрожа от предрассветного холода. Вокруг красовались следы нападения Красных Корсаров. По всей столовой валялись груды истерзанных трупов. В воздухе витал сильный запах крови, мочи и кала из распоротых внутренностей. Если бы надзиратель давно не выблевал из себя все, что было внутри, то его тошнило бы до сих пор. И сейчас его раз за разом сотрясали рвотные позывы.
Повелитель Трупов отвернулся и посмотрел на инструменты, разложенные на столе. Его голос раздался над плечом человека:
— Мои боевые братья какое-то время будут заняты, охраняя завод и укрепляя его против неизбежной контратаки. Такая задержка мне только на руку, ведь она даст мне время для парочки… экспериментов. — Он поднял один из инструментов к глазам, повернув его так, чтобы он сверкнул. — Обычно после встречи со мной единственные человеческие объекты, которые мне удается получить, уже мертвы. Большую часть экспериментов мне приходится проводить на раненых братьях. И, поверь мне, обычных людей я нахожу такими же интересными, как и собратьев.
