— Как вы полагаете, дорогой, зачем мне эти сведения? Грегори подобрался, как перед прыжком. Он тупо соображал.
— Чтобы удрать! — радостно гаркнул он. — Не выйдет.
Он вскочил и выхватил пистолет.
— Скажи, Грегори, — Полынов продолжал улыбаться, — может один невооруженный человек удрать с базы? Нет? Ты прекрасно знаешь, что нет. Так зачем, по–твоему, мне эти сведения?
Охранник не спускал с Полынова глаз. Видно было, каких усилий стоила ему попытка догадаться.
— А все очень просто, — продолжал Полынов. — При игре лучше всего знать карты противника, так?
— Еще бы…
— У меня с твоим шефом своя игра, свой бизнес. Однако он знает мои карты, а я нет. Это мне не нравится. Бизнес есть бизнес.
— Ага! Это умно. — Грегори снова сел, но пистолета не выпустил. — Но меня это не устраивает. За такие штучки я сам ставил к стенке.
Вместо ответа Полынов наклонился к сейфу, отпер его и вынул колбу со спиртом. Взболтнул жидкость.
— Нет, док, — Грегори даже вздохнул, — не пойдет.
— Никто не узнает.
Грегори кивнул. Вдруг его лицо просияло.
— Отдашь за так! Иначе я расскажу, как ты хотел подкупить меня.
— И получишь пулю в лоб. За спирт и за… — психолог помедлил, — за маленькую техническую неисправность.
Грегори угрожающе выпятил челюсть. Это он умел делать, это у него отлично получалось.
— Грозить вздумал…
Он сжал литые кулаки и шагнул к Полынову.
— Осторожней, нас подслушивают, — тихо сказал тот.
На этот раз Грегори сообразил мгновенно… Одним прыжком он долетел до двери и рванул ее. На пороге стоял Амин.
Взревев, Грегори втащил его за шиворот, захлопнул дверь и бросил на колени.
— Падаль, падаль… — остервенело дышал Грегори. — Подслушивать… Ну, ты плохо меня знаешь…
Он пнул Амина. Но тот и не стремился оправдываться: он открыто и с ненавистью смотрел на Грегори. В ответ на удар, который подбросил бы его под потолок, не схватись он за ножку стола, Амин медленно и зло усмехнулся.
— Я скажу — и тебя…
Грегори на секунду окаменел.
— Так, — сказал он угрожающе. — Так. Испугать думаешь? Я сотнями давил желтомазых, ты пополнишь список.
Он схватил Амина за руку и резко вывернул ее. Смуглое лицо Амина побледнело, он даже не мог кричать, из горла рвался хрип. Да, Грегори был мастер своего дела.
— Не сметь! — крикнул Полынов.
— Не путайся, док, зашибу, — пообещал Грегори. — А с тобой мы поговорим, Амин. Что, плохо, собака? Будет хуже. На кого бросаешься, падаль желторотая?.. А ну, клянись своим богом, что будешь молчать, ну…
Амин осел на пол. Грегори чуть отпустил руку.
— Очухался? Клянись, а не то…
Амин что‑то пробормотал.
— Не то!.. — Грегори снова дернул руку. Амин застонал. — Я вашу клятву знаю, говори как нужно…
Полынов не разобрал, что бормочет жертва. Но Грегори как будто был удовлетворен. Он отпустил Амина, потом, словно нашкодившего щенка, поднял его за воротник и вышвырнул в пустой коридор.
— Все они такие сволочи, док. — Грегори брезгливо вытер руки о мундир. — А внимание у тебя…
Он с уважением посмотрел на психолога.
— Думаешь, не проболтается? — спросил Полынов.
— Ха! Он же истово верует в своего бога! С деревенщиной приятно иметь дело, надо лишь знать, как с ними обращаться. А уж я — то знаю! Ладно, давай спирт!
— Пароли.
— Слушай, не беси меня. Я ведь прикончу тебя раньше, чем ты пикнешь. За попытку к бегству. Соображаешь?
— Вполне. Амину ты серьезно повредил руку?
— А что?
— Пришли его ко мне.
— Зачем?
— Вправлю вывих.
— Тьфу, с тобой о деле,.
— Спирт я тебе дам, если пришлешь.
— Ого! Сердечный ты человек, как я погляжу… Сентиментальненький. Черт с тобой, давай спирт, пришлю. Вправляй руку мертвецу…
— Что?
— Ничего. С доносчиками у меня свой солдатский счет, тебя не касается.
Когда спирт очутился во фляжке Грегори, тот, дойдя до двери, вдруг обернулся.
— Слушай, док, я честный человек. Ты дал мне спирт, а я тебе в случае чего дам быструю смерть. Вот и будем квиты.
— И на том спасибо.
Дверь закрылась.
“Вот она, честность палача, — горько усмехнулся Полынов. — А ведь он ушел гордый своим благородством”.
Грегори выполнил обещание. Не прошло и пятнадцати минут, как Амин очутился перед Полыновым.
Маленький крестьянин по–прежнему был бесстрастен, будто ничего и не произошло. Он безропотно дал осмотреть руку, не дернулся, не застонал, когда Полынов вправил вывих, и не сказал ни слова благодарности. Он уже хотел встать и уйти, но Полынов остановил его.
— Вы знаете, что Грегори прикончит вас?
Только веки дрогнули.
— Не верите?
— Я поклялся.
— Это не спасет вас.
На Полынова в упор смотрели темные, равнодушные как у рыбы глаза. Полынов растерялся.
— Вы знаете, зачем вы здесь, на базе?
— Мне заплатят много денег, и я куплю землю.
— Зачем?
— Много земли — много господин.
От Полынова ускользал последний шанс.
— Грегори убьет вас за то, что вы подслушали разговор. И у вас не будет земли, — с расстановкой сказал он.
Молчание.
“Понимает он или не понимает?” — недоумевал Полынов.
— Он господин, — вдруг сказал Амин.
— Но вы же шпионили за ним!
Снова молчание.
— И потом какой он вам господин, вы оба солдаты.
— Сильный всегда господин.
— Я тоже?
— Ты слабый.
— А если я окажусь сильнее всех, я тоже стану господином?
— Да.
— И если ты станешь сильнее всех…
— Да. Господином.
— Зачем?
— Так всегда.
— У нас не так, слышал?
— Всегда так.
— А если я сделаю тебя господином над Грегори, над всеми?
— Ты не сможешь.
— Если поможешь мне — смогу.
— Нет.
— Попробуй.
— Я тебе не верю, у тебя нет святого.
— Я верю в человека, это у меня святое.
— В меня?
— Пока ты раб — не верю.
— Я раб? Ты говоришь, как Грегори, как все.
— Ты раб, потому что признаешь над собой господина. Сбрось его — и ты человек. А для Грегори ты всегда раб.
— Я господин, тогда я твой бог?
— Человек — это не раб и не господин. Понимаешь?
— Нет. Ты хочешь убить Грегори, убить всех, понимаю. Бога твоего не понимаю.
— Ты хочешь, чтобы я убил Грегори, убил всех?
— Да, если не меня. Но ты не сможешь. Ты слабый.
— Вот как… Нет, я сильнее всех! Видишь?
Чем беднее ум, жестче навыки, уже кругозор, тем легче человек поддается внушению. Полынов встал, торжественно коснулся плеча Амина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
