— Ты что, куришь?
— Немного.
— Так, быстро рассказывай, что случилось!
— Ничего, Илон, все хорошо. Правда, хорошо.
Правда, что было у нее плохого? Фантастический, лучший секс в ее жизни с двумя шикарными мужчинами, от которого болит каждая мышца и саднит между ног. Бедняжка. Полина затушила сигарету, начала убирать посуду со стола, прошлась по квартире.
— Точно все хорошо? По голосу не очень, вот, правда, не очень.
— Хорошо, Илон. Я не поняла, почему твоего Назарова мурыжат на работе? По поводу той перестрелки?
Полина хоть как-то хотела отвлечь подругу от расспросов о ее здоровье.
— Ой, там настоящий дурдом, никто ничего понять не может, но, говорят, это покушение на торговцев оружием, представляешь.
— Оружием? Откуда в нашем городе такие? Назаров так говорит?
— Он вообще ничего не говорит, ты знаешь, все вытягивать надо клещами. Весело ему там в своем ФСБ, бандитов ловит, а я, как банка молока, только и забота, титьку подносить Назару, да попку вытирать.
Полина дошла до прихожей и застыла на месте. На полочке, где она оставляла ключи от квартиры, сейчас лежали деньги. Зеленые купюры с цифрой сто, раскинутые веером, словно их небрежно бросили в спешке. Девушка подошла ближе, смотря на них, как на что-то мерзкое.
— Полин, ты слышишь?
— Да, да, Илон, я перезвоню, вторая линия.
Все-таки дотронулась, чтобы пересчитать и знать точно, во сколько ее оценили. Ровно три тысячи евро. Дорого оценили, это даже не двойной тариф.
— Всего доброго, хорошего перелёта. И, конечно, будем рады видеть вас еще в нашем отеле.
Полина натянула улыбку и как можно доброжелательней пожелала выезжающей пожилой паре всего хорошего. Прошло уже две недели с того самого утра, как ее квартиру покинули двое мужчин, оставив после себя только три тысячи евро, светлую рубашку и полупустую пачку сигарет. А еще растрепанную душу, сжимающееся сердце и незабываемые эмоции.
Деньги очень долго так и лежали на полке, Полина периодически зависала на них, проходя мимо, но потом не выдержала, смахнула купюры в выдвижной ящик. Первое, самое острое было чувство обиды, и осознание того, что они приняли ее хоть не за шлюху, но за проститутку точно. Потом это чувство ушло, но осадок остался.
Это мужчины, они мыслят прямолинейно, может они и не хотели ее обидеть таким жестом, но по факту вышло иначе. Нет, это все ее домыслы, сама придумала, сама обиделась.
Не думать не получалось, ведь вроде бы решила сама для себя и поставила установку, что то время, что они провели вместе, было некое увлекательное приключение, которое доставило удовольствие обоюдно всем. А деньги, ну, плата за беспокойство и ночлег. Черт, все равно выходило, что за секс.
После их ухода начала генеральную уборку, безжалостно сдирая смятое постельное белье, выкидывая остатки еды, но недопитый коньяк и сигареты оставила. Еще несколько дней она выкуривала по одной, пригубив крепкий алкоголь, пока они не закончились, и не опустела бутылка. Так можно стать алкоголичкой, если пить в одиночку.
— Полина Викторовна, с вами все в порядке?
— Да, а что не так?
Девушка посмотрела на охранника, с ней снова Павел, как и в те две ночи. В голове почему-то мелькнула мысль о том, что нахождение здесь Германа и Влада мог слить Павел. А еще Елена и Марина, обе девушки видели их, Ленка так вообще впечатлилась так, что побежала к ним в номер. Еще одна загадка, что они такого ей сказали, что она была вся в слезах. Полина чувствовала себя мисс Марпл, хотелось еще хоть как-то быть к ним ближе, разгадывая тайну их пребывания в отеле. Бред какой-то. Но вот именно что не думать о них не получалось. Илонка еще, подкинула тему для размышлений, о залетных в их город торговцев оружием. Надо бы выведать у нее и ее фсбшника мужа хоть какую-то информацию.
— Ну, вы странная в последнее время.
— Насколько странная?
Полина посмотрела на охранника и, поправив узкую юбку на бедрах, посмотрела на себя в отражение зеркала, перед которым стояли живые цветы. Но все было как обычно, Полина даже похудела за эти недели, она сама это чувствовала по одежде, которая не так облегала фигуру, как раньше. Ну вот, хоть какие-то плюсы от ее случайных половых связях, ах, да, и три тонны евро.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ну, не знаю, просто грустная, что ли.
— Павел, скажи мне, — Полина подвинулась чуть ближе и посмотрела по сторонам. Было почти два часа ночи, холл пустой, борт из Гонконга прилетает через час. — Помнишь тех двух мужчин, что заселились в полночь, такие колоритные, их еще искали, один старше, он еще разговаривал по телефону?
— Это у которого татуха на руке.
— Наверно, я не обратила внимание, — Полина отмахнулась, мол, это ей не интересно, хоть в театральный поступай.
— Да, помню, конечно, у меня работа такая — все запоминать.
— У тебя о них кто-то еще спрашивал?
— Ну, вы же знаете, те двое, восточные ребята.
— А кто-то кроме них?
— Нет, никто.
— Понятно.
— А вам это зачем, Полина Викторовна?
Полина не ответила, только задумалась еще больше. Валентин спрашивал о мужчине с тату, а потом было покушение. Странно все, конечно, но это уже не ее дело. Мужчины пришли, ушли, а Полине жить дальше. На стойке зазвонил телефон, дама из триста девятого просила убрать воду с пола, уронила случайно вазу. Полина посмотрела по сторонам в поисках второго администратора, которого ей приставили, словно в насмешку.
Неделю назад у их горничной Елены карьера пошла в гору, да такую, что можно позавидовать. Валентин Михайлович назначил ее администратором и на время обучения приставил именно к Полине. Радости было, конечно, мало, но устраивать истерики и скандалы было не в ее правилах.
В ту ночь, неделю назад, тоже была нужна горничная в номер, Полина стала набирать комнату отдыха, где они должны были находиться, но никто не отвечал.
— Снова черте где носит их.
В холле никого не было, пошла искать сама. Проходя мимо кабинета управляющего, заметила незакрытую дверь, остановилась, посмотрела на часы, два ночи. Валентин что, не закрыл кабинет и ушел? Подошла, и только взялась за ручку, хотела закрыть дверь, как услышала шорох и тихий стон. Может, грабители? Точно, их не хватало, хотя, служба безопасности работает в последнее время из рук вон плохо. Взять только покушение на крыльце и почти не работающие камеры.
Полина приоткрыла дверь, заглянула, на стене горели бра, Валентин сидел в своем кресле за столом, запрокинув голову, приоткрыв рот, издавая хриплые стоны. Первая мысль была, что ему плохо с сердцем, девушка уже кинулась к нему, но, сделав несколько шагов в сторону, остановилась, уставившись вниз.
Между расставленных ног мужчины сидела девушка, она активно заглатывала его член, помогая себе рукой. Валентин открыл глаза, дернулся, увидев Полину, стараясь отодвинуть девушку, но та работала на славу, вцепившись в его член мертвой хваткой.
— Полина, что…что ты здесь делаешь?
— Ищу горничную, надо убрать в номере, но, смотрю, у нее более интересное занятие.
Елена оторвалась от своего занятия, совершенно не стесняясь, продолжая держать член руке, посмотрела на Полину, только облизав губы.
— Елена, вы, когда закончите, приступите к своим прямым обязанностям.
— Скоро мои прямые обязанности буду совсем другие. Скажи ей, Валя.
Валя? Ну, после того, как она ему отсасывает прямо на работе, наверно, в праве называть его как угодно. Почему не котик? Валентин замялся, начал заправлять опавший член в штаны, жалкое зрелище. Тогда она даже не стала слушать объяснения Валентина, было неинтересно и до фонаря.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вот, прошла неделя, и Ленка уже администратор. Все бы ничего, но Ленка ее раздражала своей тупостью, глупостью и нежеланием работать. Полина посмотрела по камерам, именно в этот момент девушка на экране монитора вышла из номера на четвертом этаже. Она одернула короткую юбку и бодро зашагала в сторону лифта
