Читаем без скачивания Оберег от лунного света - Ольга Баскова

– Он умер? – поинтересовалась Настя.

Владимир Ефимович покачал головой.

– Жив. Но разве это жизнь в вечном ожидании смерти?

– Ужасно, – вставил Павел. За разговорами время пролетело незаметно. Машина подъехала к трехэтажному дому-сталинке.

– А вот и наши хоромы, – сказала Людмила Борисовна. – Милости просим. Ой, смотри, Володя, у подъезда уже и гости ждут.

Лисицкий заулыбался и вылез из машины. Человек десять направились к нему с цветами и какими-то коробками. Он поочередно обнялся со всеми.

– Проходите, дорогие гости.

Все поднялись на третий этаж и прошли в прихожую. Павел подумал, что насчет своих финансов супруги немного лукавили. Квартира была отделана прекрасно. Сразу было видно: этот ремонт не обошелся без участия дизайнера по интерьеру, который сопровождал все этапы ремонта от рисования эскиза до выбора и расстановки мебели. Киселев много раз бывал в подобных квартирах, однако нигде не видел такой планировки. Главная цель любого ремонта – создать в доме комфорт и уют, то есть удобное для жизни людей пространство – здесь была достигнута. Судя по всему, хозяевам помешала для осуществления их планов планировка квартиры, и они ее перепланировали. Здесь Павел и Настя увидели все: и многоуровневые потолки, и полы, и дверные проемы, и арки сложной формы. На полу лежал художественный паркет. Стены, естественно, украшали картины Лисицкого.

«Да, тут за перепланировку он немало заплатил», – подумал Павел и посмотрел на Настю. Она ответила ему понимающим взглядом.

– Пройдите в гостиную, – Людмила Борисовна засуетилась и провела всех в огромную, самую большую из пяти, прекрасно отделанную комнату. Посередине стоял стол, ломившийся от всевозможных деликатесов.

– Налетайте, – по-простецки заявила она. – Кто хочет сказать тост?

Белокурый симпатичный мужчина средних лет, по виду тоже из творческой интеллигенции, поднял бокал:

– Сегодня много говорилось о таланте автора. По-моему, это бесспорно. Конечно, первый тост за него. Он написал прекрасные полотна. Желаю тебе, дорогой Володя, создать такие шедевры, чтобы за них дрались музеи мира.

Лисицкий усмехнулся:

– Спасибо, дорогой.

Все пригубили прекрасное шампанское. Ася Березкова, которую тоже пригласили, не могла не вставить свое слово:

– А как вы стали художником, Владимир Ефимович? И получили ли вы специальное образование?

Лисицкий погладил окладистую бороду:

– У меня были небольшие склонности к рисованию в детстве, наверное, как у многих. Однако окончательное решение заниматься именно изобразительным искусством я принял после двух с половиной лет службы в армии, тем более что отслужил я на афганской границе. Сначала я занимался в студии Михаила Павлова, нашего известного художника, и только после четвертой попытки поступил в художественный институт. Как поняли, блата у меня не было. Обязательно ли всем проходить такой непростой путь? Однозначного ответа на этот вопрос, думаю, нет. В наше время очень популярно аматорское искусство: порой главное – не мастерство художника, а креативная концепция. Многие отказываются от кисти и карандаша. Им это не нужно – достаточно лишь выразить свою мысль… Но я считаю, что профессиональное образование все-таки необходимо!

– А что вы понимаете под современным искусством? – задала девушка следующий вопрос.

Владимир Ефимович на минутку задумался:

– Что такое современное искусство? Оно все современно, потому что создается сегодня. Многие под этим выражением понимают нечто модное. А мода диктуется многими факторами: брендовостью, «раскрученностью»… Купить акварельные или масляные краски может позволить себе каждый. Но что с ними делать? Просто размазать по холсту пятно, нарисовать линию, поставить кляксу и потом разводить полемику? Или создать что-то более сложное? Одних будет приводить в восторг мастерство профессионального живописца, а другим нужно непременно что-то креативное… В одном я уверен наверняка: живопись должна нести позитив. А по жанру это может быть и натюрморт, и пейзаж, и портрет. Если говорить о моих идеалах в изобразительном искусстве, то это, безусловно, классика – Крамской и Серов. Они – портретисты с большой буквы, аналогов им я сегодня не вижу.

– Жаль, не слышат журналисты, – шепнула на ухо Насте Людмила Борисовна. – Обычно он не так красноречив. Но сегодня Володя рад. Выставка удалась. Сам мэр обнимал его и называл первым в области.

– А если бы сейчас перед вами встал выбор профессии, чем бы вы занялись? – не унималась молодая художница.

Лисицкий усмехнулся в бороду:

– Этот вопрос мне еще не задавали! Вы знаете, ни с чем не сравнимо то ощущение, когда на чистом листе бумаги или холсте ты рисуешь или пишешь картину. Поэтому я думаю, что все равно бы занимался именно изобразительным искусством – даже если вопрос выбора стал бы именно сейчас. Ничто другое мне так не близко.

Потом еще были тосты, и когда Павел, подналегший на бутерброды с семгой, в очередной раз хотел посмотреть на виновника торжества, то не увидел его среди гостей.

– А где Владимир Ефимович? – спросил он у его супруги.

Та замахала руками:

– Он не выдерживает до конца таких торжеств. Ему нужно как творческому человеку хотя бы на полчаса уединиться. Впрочем, если он вам нужен, вы можете найти его в мастерской. Идите прямо по коридору, потом свернете налево.

Киселев шепнул Насте:

– Я скоро вернусь.

Она понимающе кивнула. Майор отправился в том направлении, которое подсказала хозяйка, и вскоре отыскал нужную дверь. Открыв ее, полицейский оказался в небольшой, но уютной комнате: в самой середине стоял мольберт с начатой картиной. Художник сидел на диване, закрыв глаза. Перед ним стояла кружка с недопитым чаем. Увидев Киселева, он растянул губы в улыбке:

– Вы зря побеспокоились. Мне нужно иногда побыть одному. Такие мероприятия страшно утомляют.

– Я сейчас уйду, – сказал Павел. – Мне было интересно взглянуть на мастерскую художника, ведь я никогда не был в таких местах.

– Да тут нет ничего интересного, – ответил Лисицкий. – Обычный бардак. Незаконченные картины. Одни никогда не будут выставлены, потому что у меня пропало желание их заканчивать, другие ждут своего часа. Но смотрите, молодой человек. Вас я сюда допускаю.

Эти слова Павла не удивили. Мастерская художника – это священное место, куда бывают допущены не все, куда стремятся попасть поклонники таланта и алчущие коллекционеры, куда любят ходить искусствоведы, чтобы посмотреть на объект своих исследований «в естественной среде обитания».

А насчет бардака Лисицкий преувеличивал. Киселев где-то прочел, что настоящий художник не сможет работать в беспорядке – ему нельзя отвлекаться, не может работать пьяным – ему нужен ясный взгляд и твердая рука, и, наконец, не может работать ночью – одно из непременных условий возникновения истинной живописи – дневной свет, который дарит предметам цвет. На журнальном столике Павел увидел множество рисунков.

Он стал разглядывать незаконченные работы. По его мнению, все они были хороши. Неожиданно его взгляд упал на стоявший в темном углу карандашный набросок портрета. Киселев подошел поближе. Лицо женщины показалось ему знакомым. Присмотревшись, он вздрогнул и спросил Владимира Ефимовича:

– А кто эта дама? Вы тоже писали ее портрет?

Художник вышел из задумчивости:

– Вы про этот карандашный набросок? Знаете, меня до сих пор мучает совесть. Эта женщина заслуживает, чтобы с нее был написан портрет. Но вы видели, что все наши городские дамы, коих я изобразил, – довольно обеспеченные. Сейчас модно заказывать свой портрет. На этом я очень даже неплохо зарабатываю. А эта бедняжка бедна. Я не пишу портреты за спасибо. Этот набросок я сделал в минуты отдыха, если можно так выразиться, и хотел ей подарить, но она давно не навещала меня.

– Это Нина Лапикова? – поинтересовался Киселев.

Лисицкий удивленно посмотрел на него:

– А вы ее откуда знаете?

– Сначала ответьте мне: вы действительно про нее ничего не слышали? – поразился полицейский.

Художник покачал головой:

– Откуда? А с ней что-то случилось? – его лицо начало бледнеть.

– Нина найдена мертвой, – Павел не стал мучить страшными подробностями творческого человека.

Владимир Ефимович ахнул и сжал кулаки:

– Как это произошло? Она погибла?

– Мы сейчас разыскиваем ее убийцу, – пояснил майор. – Вот почему я умоляю вас рассказать мне все, что вы о ней знаете.

Лисицкий поежился:

– Мы познакомились довольно банально. Однажды я переутомился, и меня свалил сердечный приступ. Кроме того, признаюсь честно, один человек, которого я считал своим другом, написал ужасную статью о моем творчестве, обзывая бездарем. Люся испугалась и вызвала «Скорую». Приехали пожилая врач и Ниночка. Доктор как типаж меня нисколько не заинтересовала, но вот Лапикова – совсем другое дело. Вы никогда ее не видели живой? – уголки его губ чуть дрогнули, когда он задал этот вопрос.