Отправили и второй эшелон.
Больница общества Красного Креста прекратила свое существование. Семьдесят три дня большая группа врачей, фельдшеров, медицинских сестер и санитаров вела напряженный бой. В этой борьбе все было против них. Но они, пользуясь поддержкой и помощью патриотов города, выиграли бой.
Вместо эпилога
В 1942 году люди, бывшие свидетелями героической борьбы сотрудников больницы Красного Креста в маленьком курортном городке, удивлялись, как им удалось выстоять, уберечь раненых от расправы. Сейчас мы знаем больше, чем знали тогда, и можем обстоятельнее и достовернее ответить на этот вопрос. Дело не в том, что гитлеровцы на Северном Кавказе были более гуманны, чем, скажем, в Белоруссии. Дело в том, что, осуществляя планы ставки Гитлера, командование северокавказской операции учитывало особенности этого района, населенного казачеством и горцами. Горы, родные кавказцам и знакомые им, как собственный дом, представлялись врагам не менее удобными для партизанской войны, чем леса Белоруссии, Смоленщины, Брянщины.
Командование немецко-фашистских войск объявило Северный Кавказ районом «особого порядка», приказав уважать национальные обычаи горцев, не затрагивать чести женщин, не допускать грабежей, расплачиваться за все, что будут брать войска у населения. На Северный Кавказ прибыл в качестве «советника по делам кавказских народов и казаков» бывший германский военный атташе в Москве генерал Кестринг. Специальному представителю, полковнику Панвицу, поручили создать антисоветские части из народов Северного Кавказа. Даже известный белогвардеец генерал Шкуро вынужден был прервать свою работу в цирке. Его, уроженца Северного Кавказа, вместе с другим белогвардейским генералом Красновым направили в помощь советникам и экспертам — налаживать отношения с народами Северного Кавказа.
Немецкое командование понимало, что для достижения тех целей, какие Гитлер ставил на Северном Кавказе, сил мало. Положение здесь еще более обострилось, когда часть войск немецкое командование перебросило в район Волги, на помощь армии Паулюса. Советские войска были пополнены резервами и активно оборонялись на рубеже Терека. Где уж тут ввязываться в долгую, кровопролитную и безнадежную борьбу с партизанами!
Широко рекламируя среди населения свой «особый порядок», фашистское командование стремилось сохранять «приличия». В городках не было расправ на улицах, на глазах населения, однако это не мешало оккупантам расстреливать патриотов по ночам. Более тысячи патриотов погибло в оврагах и балках под городом. Здесь фашистские садисты давали волю своим звериным повадкам. В одной из могил позднее было обнаружено 26 трупов, из них 2 мужских, 15 женских, 9 детских. У всех — переломы конечностей, размозженные затылки. В другом месте обнаружено 130 трупов, большинство с вырванными нижними челюстями, переломами и вывихами, с изувеченными лицами. Несколько младенцев закопаны живыми. В третьем овраге — более полутораста трупов, среди них 47 детей от грудного возраста до 15 лет…
Население не грабили откровенно. Фашисты за все платили оккупационными марками, которые были обесценены и выпуск их лимитировался только мощностью типографских машин. Фашистские власти установили принудительный курс этой простой бумажки: десять рублей за одну марку.
В первый период северокавказской операции, когда у фашистов еще жила надежда покорить Кавказ, они не могли не учитывать, что больница Красного Креста у всех на виду, что в ней лечатся не только русские, но и многие представители горских народов Кавказа. Массовые репрессии против раненых нельзя было осуществить тайно, они неизбежно получили бы широкую огласку и сорвали все пропагандистские покровы с «особого порядка».
Гестапо рассчитывало поодиночке изъять из больницы и уничтожить командиров, политработников, коммунистов. Попытки же добраться до них не дали результата, потому что работники больницы надежно скрыли их, а предателей среди медицинских работников не оказалось.
Принесла свои плоды и гибкая тактика руководителей больницы. Они демонстрировали свою полную откровенность перед оккупационными властями, лояльность к фашистскому «новому порядку» и сумели в этом убедить местное гестапо и комендатуру. Искусно играя на том, что предатели и изменники из городской управы панически боялись своих хозяев, руководители больницы не подпустили городскую управу и полицию к делам общества Красного Креста.
Во всяком случае, больница Красного Креста сделала свое благородное дело — спасла жизнь многим сотням раненых советских воинов.
В первые дни после оккупации в город с нашими войсками вошло много «крестников» больницы, которые в свое время ушли в горы и добрались либо до партизан, либо пересекли линию фронта и влились в состав действующей армии. Они разыскивали работников больницы, чтобы поблагодарить их от души.
То были радостные, незабываемые дни!
С тех пор прошло более двадцати лет. Многие сотрудники больницы Красного Креста, о которой мы рассказали, живы и сегодня.
Нет, не забыт их благородный труд, их подвиг, ибо ничто не забыто.
