горели магические светильники. Двум живым людям, мужчине и женщине, тьма была помехой, да и сам Хаарт не мог писать и читать в темноте. Ориентироваться — легко, но не работать, к сожалению.
— Ваше Величество, — поданные склонились.
Появился и призрак, так не вовремя показавшийся рыцарю.
— Дуайт одобрил алебарды, — сообщил Хаарт. — Сколько времени потребуется Арантиру?
— В течение четырёх месяцев, Ваше Высочество, — ответил мужчина. — Поставлять будут партиями, как и сегодня.
Хаарта ответ не порадовал.
— Значит, твои заключения оказались верны. Дух, эти клинки точно не со складов?
Призрак покачнулся.
— Клинки созданы были недавно. Живые долго готовились, возились с механизмами. Потом начали работать, много шума, быстро делают.
Мужчина смахнул несуществующую грязь с плеча. Он не сомневался в своих выводах и предположениях. Носивший добротный, хотя и не дорогой костюм, Рондал Уинспург был одним из немногих, кто сразу же верно оценил ситуацию и выразил преданность Хаарту, когда тот был ещё «всего лишь» мужем принцессы и будущим регентом. С тех пор Рондал верно служил Хаарту, предоставляя свои аналитические способности. Лич не обманывался, если ситуация поменяется настолько, что выгодно будет предать, Рондал это сделает. Пока же аналитик был удобным инструментом.
— Рондал, — заговорила женщина. — Ты уверен, что нам не стоит разрушить всё это, пока не стало поздно?
Рондал снисходительно наклонил голову.
— Уже поздно, моя дорогая. К тому же нам нужно, чтобы Арантир поработал на нас.
Хаарт остановил Рональда жестом и обратился к женщине.
— Что тебе удалось выяснить?
Каролина некогда была любовницей Хаарта. Тогда она была молода и хорошая собой, и была не против разделить с лордом постель. Не из любви, но не из холодного расчёта. Из неё получился партнёр, с которым можно чувствовать себя свободно, забыть об этикете, правилах, интригах и во всём том ворохе проблем, пронизывающих жизнь аристократа. Приятный бонус. Основным делом Каролины был сбор информации. Уже много лет она оставалась тайным советником Хаарта, к ней король-лич привык. Привык настолько, что собирался поднять нежитью, чтобы она продолжала ему служить.
— Многое, — без всякой радости ответила Катерина. — К сожалению, почти всё довольно поверхностно. При всей кажущейся открытости земель Лорда Предела, там очень сложно работать и ещё сложнее вербовать доносчиков. Можно зайти в любой город, зайти на обед в таверну, посетить торговые палаты, ознакомиться с товарами. Но всё, что касается их… производств, как у них называют эти мануфактуры, не обсуждается. Работники мануфактур о своей работе говорят неохотно, ссылаются на мастеров, мол им каждую неделю напоминают, чтобы не болтали, тем более с посторонними.
— Подкупить? — спросил Рондал.
— Без толку. Для работников куда важнее выслуга — сколько они работают дней без нареканий. А там за выслугу и так всё, чего работнику хочется, положено. Что куда хуже — им качественно вкладывают нехорошие мысли в голову.
— Это какие? — заинтересовался Рондал.
Он получал только конечную информацию, необходимую для анализа, не интересуясь, как та была добыта.
— Классический приём, отлично работающий на большинстве простофиль: пообещать хорошие деньги и тёплое местечко. Чтобы работник бросил своё место, взял семью и уехал, начав всё на новом месте и с деньгами. На Предельных землях на такие посулы лишь смеются в лицо. У них есть такие встречи работников, каждую неделю проводят в рабочее время, оно оплачивается, — начала объяснять Катерина. — На таких встречах им объясняют, что не стоит гнаться за большими деньгами, если оно тебе действительно не нужно и не интересно. Когда денег много, нужно ещё больше работать, и риски имеются, и конкуренты за блага появляются.
Рондал издал неопределённый звук. Вроде как и насмешку выказал над наивностью этих посулов, но с некоторыми моментами и согласен был.
— А главное, зачем много денег-то? Им так прямо и говорят: смотри, дом у тебя есть, добротный, тёплый. Пища есть, сколько надо на всю семью, никто не голодает. Одежда у всех есть, не старая, заштопанная, а новая. Пусть простая, зато у всех. Ну и что? На перине из гусиного пуха тебе спать не хочется, подавай лебяжий? Или мясо поросёнка с ближайшей свинофермы в горло не лезет, подавай экзотическую южную птицу? Говорят, что у богатых всё то же самое, только самомнение раздуто без всякой меры.
Хаарт недовольно покачнулся.
— И эти посулы работают?
— Да, — кивнула Катерина. — Работники за свои места держатся. Хотят большего — мастера только за, учись и бери более сложную работу. Хотя я думаю, что больше всего подкупает другое. Дети. Детям гарантировано обучение и работа, когда подрастут. А вчерашним крестьянам, у которых половина детей до десяти лет не доживала, такие гарантии очень желаемы. Они так и говорят — на новое место приеду, будут у меня деньги. Но за дочерей приданое дай, вот уже и денег нет. А кому я там нужен? А мои дети кому будут нужны?
Рондал покачал головой:
— Это где же Арантир столько денег берёт, чтобы такую сладкую жизнь всем подданным устраивать? Врёшь ты где-то!
Катерина недобро посмотрела на мужчину.
— Понять, откуда берёт, это твоя работа. Я говорю как есть. Собирать приходится слухи и обмолвки. И чем ближе к Предельному, тем сложнее что-либо откопать. К крепости вообще не подойти, везде сплошные заборы и никого не пускают. Местные только небылицы какие-то рассказывают. То о летающих скелетах, то о каких-то бабахах грохочущих. Единственное, что видели мои люди — повозки самодвижущиеся. Дым, пар идёт, а она сама едет и за собой ещё десяток телег гружёных волочёт.
— Магия какая? — спросил Хаарт.
Женщина развела руками.
— Не ведаю, Ваше Величество.
Хаарт обратил внимание на призрака.
— Были повозки, — подтвердил дух. — в крепости их много очень. В глубине, как жилами, всё пронизаны путями железными, по которым повозки эти бегают. И много шумного видел. Трубки железные, что грохали, и много дыма поднималось. С ними много работают, и люди, и низушники.
