Читаем без скачивания Куколка - Андрей Кивинов

– Заткнитесь, пожалуйста, – не вытерпел Вов-чик, – юристы-сексуалисты. Костя свернул газету:

– А чего ты выступаешь? И чего домой не идешь? Время – второй час. Или активист?

– А кто за вас, дармоедов, вкалывать будет? Ты бы лучше Спикера пробивал, чем статейки бестолковые читать.

– Я политпросвещаюсь! По приказу положено, наряду со спортивной подготовкой и написанием планов.

– Про себя тогда просвещайся.

– Чего ты сегодня злой, как кот-убийца? А девку зачем отпустил?

– Что, здесь ее держать, в кладовке? Сказал, чтоб дома сидела, никуда не высовывалась. Ключи отдал Да, кстати, Семеныч звонил, просил вещички изъятые ему переслать.

Белкин снял трубку.

– Гараж? Славка, ты? Белкин. Подгреби на полчасика, надо вещички кое-какие в прокуратуру закинуть. Да, прямо сейчас.

Гончаров, прочитав на вставленном в машинку листе текст, гоготнул:

– Ну, Казанцев, ты дал! “В связи с расследованием уголовного дела прошу предоставить список всех полных сотрудниц АО “Гостиный двор””. Это тебе для чего, а? На толстушек потянуло? Одобряю. Ты бы хоть параметры указал примерные. Рост, вес, объем…

– Каких толстушек? Чего ты там лепишь? Костик вылез из-за стола, прочитал запрос, слегка сконфузился.

– Фу, мать вашу! Надо “полный список сотрудниц”…

Белкин извлек из сейфа кассеты, ампулы с клофелином, деньги, акт изъятия.

– Вот, мужички. Я Славку дожидаться не буду, чего-то хреновато мне, отлежусь. Передадите. Пусть только с Семеныча расписку возьмет. Да, еще видак в кладовке, по мокрухе на Бегемотной. Тоже пусть захватит. Семеныч просил.

Вовчик закашлялся.

– Да ты простыл просто. Дуй домой. Больняк возьми, отлежись. Останемся мы с Казановой сиротами казанскими…

– Пока. Я выйду завтра.

Белкин надел куртку и исчез за дверью.

– Странный он какой-то сегодня. – Паша перевел взгляд на Казанцева.

– Мы скоро все такими странными станем. В этой помойке. Крысы и те от холода подохли. Костик подошел к белкинскому столу.

– Так, “Бриллиантовая рука”, “Ну, погоди!”, “Кавказская пленница”… Шериф страдал летаргией.

– Ностальгией, – поправил Паша.

– Ей самой.

Казанова оставил в покое кассеты, зарядил в машинку новый лист и принялся перепечатывать запрос о “полных” дамах “Гостиного двора”.

Мощный охранник услужливо открыл переднюю дверцу. Зелинский, придерживая пальто, упал на сиденье. За рулем сидел Сергей, а не штатный водитель кандидата.

– Как дебаты, Шура?

Зелинский достал платок, вытер лоб.

– Не прет с утра. Забыл в офисе текст выступления, а до эфира три минуты. Пришлось так… Вроде проглотили. Я одними лозунгами этих интеллигентов-демократов замордовал. Горло, правда, заболело. Покричал.

– Может, панадольчику?

– Сам жри. Поехали на базу, коньяку съездим. Надежнее.

Щетки запорхали по стеклу. Слякоть.

– Ничего, эти пидоры еще задницу мне лизать будут, голодранцы. Сидит один такой. Сосал-демократ в штопаных носках, потом за три метра несет. Коренной питерец, интеллигент в третьем колене, обещаю процветание и полный достаток! Какой, блин, достаток? Да у тебя на обратный жетон в метро не хватит, политик. В своем КБ обещай! Сережа, где ты на Западе видел хоть одного конгрессмена в штопаных носках или в полинявшем от стирок пиджаке? А заливает красиво, бабки рыдают у телика. Дон Диего! И ведь проскочит! Вместе с носками! Ему самое место мороженым у метро торговать, а не в парламенте клубни греть.

– Все хотят жить хорошо, Шура. А что он говорить должен? Товарищи избиратели, голосуйте за меня, потому что мне очень нужна квартира, хорошая зарплата, пенсия и неприкосновенность? Это. все равно что нищий ходил бы по вагонам и плакался: “Товарищи, помогите, кто чем может. Я вчера водки пережрал, и у меня очень сильно болит голова, а в кармане сто тысяч одной бумажкой – менять не хочется. Подайте на опохмелку, дай вам Бог здоровья, спасибо…”

– И коммуняки туда же! Знают, куда бить. Ах, как раньше жилось хорошо, прямо рай земной! Колбаса по два двадцать! Всю политику сводят к сплошной колбасе да к дружбе народов. Ничего, время рассудит.

Зелинский окинул взглядом окрестности.

– Здесь перекопано, езжай по набережной. Спикер не объявлялся? Сергей скривил рот:

– Пропал, голубок. Я думаю, Шура, ты был прав. Кажется, он вел двойную игру.

– Ты считаешь, что вся эта история с девицей лажа?

– Нет, она вполне вероятна. Дело в другом. Кассета в ментуре. Уже в ментуре. Но где гарантия, что перед этим она не побывала у Спикера?

– Какой смысл ему отдавать ее туда?

– Я давно понял сущность Спикера. Он работает там, где больше платят. Только так. Другие критерии его не интересуют. И вдобавок, он профессионал.

– Ты хочешь сказать, что у ментов больше денег. чем у меня?!

– Нет, нет. Он работает не на ментов. Менты в настоящий момент интересуют его как отмазка. Я уверен, что информацию с кассеты он давно перепродал, а уж после она оказалась в милиции. И теперь, если она где-то проявится. Спикер разведет ручками и мило улыбнется. “Извините, Александр Михайлович, но это, наверное, менты. А я сделал все, что мог…”

– И кому же он ее перепродал?

– А то на нашу нефть мало претендентов! Владе:

– с таким компроматом гораздо лучше, чем просто ликвидировать соперника. Я имею в виду физически ликвидацию. При наличии кассеты нами можно жонглировать как угодно.

– У тебя есть доказательства, что он уже продал ее?

– Ничего конкретного. Да и какие здесь мог быть доказательства? Я ж говорю, Спикер – профи. Но все эти странные совпадения… Ты уже в курс что менты взяли вчера вечером троих и бабу квартире в Дачном?

– Как?!

– Вот так! Тоже интересное совпадение. Про а рее никто не знал.

– Но баба ж свидетельница! Вчера он лично мне сказал, что надо ее… Ну, ты понял. – Она что, видела, как Спикер резал глотку Шерифу? Она видела его в лифте. И все! Никакая, Шура, она не свидетельница. Зато теперь она запросто может рассказать, что ее украли для того, чтобы узнать, где кассета! А менты не совсем уж безголовые, захотят посмотреть. Про самого Спикера там ничего нет, он ничем не рискует.

– Та-а-ак, – протянул Зелинский. – Вот он, значит, зачем ко мне вчера примчался. “Что делать, патрон, что делать?” Ты прав, Сережа. Спикер, кажется, отбился от рук. Еще один хитрец. Ничего, я побеседую с ним о моральных принципах.

– Он осторожный, нос все время по ветру. Как волк загнанный.

– Волк живет столько, сколько позволит ему охотник.

Сергей едва заметно улыбнулся. Он потихоньку добивался своего. Настраивал Зелинского против этого психопата Спикера. А уж Зелинский не будет лишний раз топать ногами. Сказано – сделано. Кто плутует с кассетой? Спикер! Кто сдал бабу? Сережа? Не-е-ет. Спикер! Прав тот, кто первый! Отмываться труднее, чем пачкать. Пусть попробует отмыться. Если успеет. Не дадим.

Глава 14

– Вы уверены, что больше ничего нельзя предпринять? Помилуйте! Ведь столько продукции! Где-то она должна всплыть.

– Вы намекаете на качество своего товара?

– Очень остроумно. Так бы искали, как острили.

– К сожалению, время упущено, – до смешного серьезным тоном ответил Музыкант. – По меркам Питера товара не так уж и много. А на уровне региона и совсем глупости.

– Какие глупости?! Десять миллиардов!

– Послушайте, неужели, рассчитывая на вашу благодарность, я не предпринял бы всех возможных мер? Даже самых крайних мер? Предпринял! Но, увы… В следующий раз будете более разборчивыми в выборе партнеров по бизнесу.

Бухгалтер полез за пазуху.

– Куда мы можем обратиться за более квалифицированной помощью? Кажется, мы сделали большую ошибку, придя к вам, в обычный отдел.

Викулов сощурил глаза:

– Ну, почему ж ошибку? Вполне осознанный шаг. Опер – дурачок, глубоко копать не будет, у него других проблем по горло. Да и что умеют опера с земли? Жрать водку да брать взятки. Верно?

Приблудский бухгалтер метнул осторожный взгляд на Музыканта:

– Слушайте, вы эти намеки оставьте, пожалуйста, при себе. Да, мы допустили ошибку, о чем очень сожалеем. Но это не дает вам право поливать нас грязью. Куда мы можем заявить дополнительно?

Музыканту надоело.

– Куда хотите. Начиная с РУВД и заканчивая Интерполом. Адрес РУВД дать могу, местонахождение штаб-квартиры Интерпола не знаю. Идите, идите. Будем надеяться, что в РУВД или главке водку пьют меньше и непременно откопают ваше мясо.

Викулов продиктовал адрес.

– Можете на меня пожаловаться. Все равно выговорешник не снят, так что не обеднею.

– Вы просто не хотите нормально работать.

– Да, наверное. Собеседник поднялся:

– До свидания.

– Гуд-бай. Передавайте привет своему директору. Лично от меня…

Бухгалтер еще раз бросил настороженный взгляд на улыбающегося Музыканта и, не ответив, вышел.

Спустя две недели главковская проверка, приехавшая по жалобе мясников, справедливо укажет Викулову на недостатки и упущения при рассмотрении заявлений граждан. А когда выяснится, что опер вдобавок не пишет ежедневных планов, подрывая усилия руководства в деле борьбы с преступностью, наградит Серегу очередным “строгачом”. На что последнему будет ровным счетом наплевать.