Анна замерла.
– Лорд Грейлей, Сара для меня как сестра, и мне не нравится говорить о ней в ее отсутствие. И я, несомненно, никогда не стану шпионить за ней.
На лице Энтони промелькнуло раздражение, которое он быстро спрятал. Он подался вперед, и Анна заметила, чтоу него глаза цвета коньяка, с зелеными и золотистыми искрами.
– Мисс Тракстон, я подозреваю, что-то уже затевается. И твердо намерен узнать, что именно.
– Так спросите у Сары. Даже если бы мне было известно, о чем вы говорите, я бы никогда не открыла вам ее тайну.
Энтони прищурился:
– Послушайте. Если я обнаружу, что моя сестра затевает что-то предосудительное и вы об этом знали и ничего не сделали, чтобы ее остановить, я позабочусь, чтобы вы поплатились за свою роль в ее интригах.
«Возмутительный осел!»
– Лорд Грейлей, что бы ваша сестра ни говорила мне по секрету, это останется между нами. С вашего одобрения или без оного. Делайте, что вам угодно, даже самое плохое, мне все равно.
Его глаза приобрели почти хищный блеск.
– Моя дорогая. Анна. – Его голос ласкал ее имя так, словно он один обладал правом его произносить. – – Я бы посоветовал вам быть осмотрительнее, когда бросаете вызов. Кто-нибудь может его принять.
– Мой дражайший лорд Грейлей, – немедленно ответила она, так хорошо имитируя его тон, что глаза его сузились. – Я бы посоветовала вам быть более осторожным, когда разговариваете с дамой. Я нахожу ваши манеры оскорбительными и высокомерными и готова сделать все, что могу, чтобы помешать вам.
Анна хладнокровно выдержала его взгляд, хотя ее сердце сильно стучало. Недаром она была помощницей деда в последние семь лет; она разбиралась в приемах подавления противника, когда встречала такового.
Энтони стиснул зубы. Но только он подался вперед, чтобы ответить, как дверь распахнулась, и Сара энергично вошла в комнату, одетая в розовое полосатое платье, которое очень ей шло, и такой же короткий жакет. Анна улыбнулась, увидев, как присутствие Сары озарило комнату.
– Вот ты где, – сказала Сара, натягивая перчатки. – Тетушка Делфи садится в карету и... – Она замолчала. – Энтони, что ты здесь делаешь?
Послав Анне испепеляющий взгляд, он встал. Все его движения были неторопливыми и целеустремленными, и Анна невольно подавила дрожь.
– Я просто беседовал с мисс Тракстон.
– Вот как? – с явным подозрением спросила Сара. Она перевела взгляд с него на Анну, потом снова на пего. – В самом деле? И ваша беседа была плодотворной.
Он взял свою шляпу и перчатки и обратил тяжелый взгляд на Анну.
– Нет. Не в этот раз.
Анна твердо выдержала этот взгляд. Лучше ему иметь четкое представление об их отношениях, которые совсем не безоблачны.
– До свидания, лорд Грейлей.
Вспышка какого-то чувства сделала его глаза совсем золотыми, а потом они приняли обычное полусонное выражение. Анна с облегчением смотрела ему вслед. Он ужасный человек, из тех, кто помнит все обиды и проявления неуважения, какими бы случайными и незначительными они ни были.
Сара резко повернулась к Анне.
– Он хотел знать, что я делаю, не так ли?
– Да, но я ничего ему не сказала.
– Это я поняла, потому что он был мрачен, как туча. – Она взяла Анну под руку. – Пойдем. Тетушка Делфи уже сидит в экипаже.
Анна быстро поняла, что это далеко не только посещение магазинов, как она раньше думала. Сара то оживленно болтала без умолку и смешила их всех, то становилась молчаливой и осматривала все проезжавшие мимо экипажи, словно кого-то искала.
У вдовствующей герцогини была масса мелких дел. Когда она вошла в библиотеку, чтобы обменять книги, Сара и Анна медленно направились по улице, разглядывая витрины. Миновав несколько магазинов, они остановились перед выставленными шкатулками из эмали.
Сара схватила Анну за руку:
– Урони свой ридикюль.
Анна оторвала взгляд от особенно очаровательной шкатулки, украшенной тонкими завитками.
– Что уронить?
– Не задавай вопросов! – настойчиво шепнула Сара, снова поворачиваясь к витрине. – Просто урони его.
Бормоча что-то себе под нос, Анна сняла с руки петлю ридикюля и уронила его на тротуар. Высокая тень упала на нее, заставив вздрогнуть.
– Прошу прощения, но, по-моему, это ваше.
Анна узнала низкий, вкрадчивый голос графа Бриджтона и тотчас же поняла странное поведение подруги.
– Спасибо. Я даже не заметила, что он упал. – Она толкнула локтем подругу. – Смотри, Сара, это граф Бриджтон.
Широко раскрыв глаза в притворном удивлении, Сара повернулась к графу:
– Какая приятная неожиданность!
Губы графа изогнулись в улыбке, от которой сердце замирало. Солнце придавало оттенок меди его темно-золотым волосам. От широких плеч до красивой линии мускулистых ног – все в нем говорило о мужской силе. Анна бросила из-под ресниц взгляд на Сару и заметила, что та не упустила ни одной черты внешности графа.
Сара присела в реверансе.
– Милорд, как поживаете сегодня утром?
– Очень хорошо, леди Каррингтон. А вы?
– И я хорошо, спасибо.
– А мисс Тракстон? – Он поклонился, бросив на Анну искоса холодный взгляд и понимающе улыбаясь. – Вам следует бережнее относиться к своему имуществу.
– Это была случайность, – заметила Сара. – Я десятки раз роняла свой ридикюль.
– Бросьте, леди Каррингтон, – мягко возразил он. – Хватит этого притворства. Вы просили меня встретиться с вами здесь, и вот я пришел. Какую услугу я могу оказать вам?
С горящими щеками Сара бросила виноватый взгляд на Анну.
– Лорд Бриджтон, я не знаю, о чем вы говорите. Я новее не просила вас встретиться со мной.
– Но у меня в кармане жилета ваша записка. – Он сунул было руку в карман, Но приглушенное проклятие Сары остановило его, и глаза его насмешливо вспыхнули. – Что это? Вы что-то сказали, дорогая?
– Да, сказала, – быстро ответила Сара, глядя на графа со странной смесью отчаяния и насмешки. – И я не давала вам разрешения называть меня «дорогая».
Анна удивленно подняла брови. За год, прошедший после смерти Джулиуса, Сара не проявляла интереса ни к одному из знакомых мужчин. Собственно говоря, она ни к чему не проявляла интереса, только старалась как можно больше удивить окружающих.
Сара резко изменилась за время своего брака с Джулиусом. Анне потребовалось много месяцев, чтобы догадаться о том, что произошло, по большей части из загадочных намеков в письмах Сары. Многое из того, что она знала, основывалось на том, чего она не говорила. Анна поняла, что представление Джулиуса о любви очень отличалось от взглядов Сары, и она от этого отчаянно страдала и потому изменила свое восторженное, пылкое отношение к жизни.
