«Большинство буржуазных ученых считают термины „древний мир“, „средние века“ и „новое время“ лишенными всякого определенного содержания… В этом бессилии установить самые основные понятия исторической науки сказывается как присущее буржуазной историографии отсутствие подлинно научной методологии, так и глубочайшее разложение, которое переживает в настоящее время ВСЯ БУРЖУАЗНАЯ НАУКА».
(История Средних Веков, под ред. С. Д. Сказкина, т.1, М., 1952, с. 7)
Справедливости ради надо сказать, что подобные оценки, характерные в основном для идеологизированных периодов истории, смягчаются время от времени, в зависимости от политической ситуации. Но потом опять обостряются.
«Замалчивание является излюбленным приемом науки в ее борьбе с еретиками, с беспокойными, с искателями научной истины (за пределами научных догм), — пишет германский ученый Евгений Габович. — Это орудие особенно действенно благодаря тотальной цензуре со стороны научного истеблишмента (касты жрецов от науки) во всех формах изданий и средств массовой информации: от газет и телевизионных передач, до книг и „научных“ журналов. За редчайшими исключениями, везде критикам научных догм уготовлены головомойки, ругать и — для упорствующих — неукоснительный „от ворот поворот“.
Граничащий с догматизмом „научный“ консерватизм начинается с тотального промывания мозгов с детского возраста. Детям сообщаются „истины“, „научные“ по форме и мозгопромывочные по содержанию. Детей учат верить новому божеству современного человечества „НАУКЕ“ всегда и во всем. Верить авторитетам (профессорам, академикам) и не сомневаться во всемогуществе „науки“.
И никто не учит детей, а потом и юношество сомнениям, скептическому отношению по отношению к „научным“ догмам, уважению к скептическим, критическим, еретическим голосам и аргументам. Причем историческая „наука“ превосходит в этом вопросе все другие: ни в одной из них, даже в теологии, элемент веры не играет столь важной и столь контрпродуктивной роли, как в истории».
Перейдем же и к серьезным методам противодействия тем, кто требует пересмотра хронологии.
Если источник противоречит традиционной истории или не совпадает с мнением авторитетов, он автоматически выводится из научного оборота. Так произошло с работой Мауро Орбини. Так происходит со многими другими источниками.
Этот метод особенно заметен в отношении историков к апокрифам. Цитирование апокрифических документов считается научно недобросовестным, поскольку церковью они зачислены в индекс запрещенных книг. Подчинение «науки» давлению церкви — новое явление, нехарактерное даже для XIX века, но теперь это, к сожалению, типично. И вот, апокрифы автоматически выводятся из научного оборота. Впрочем, понятно, почему жрецы истории идут на это. Ведь иначе им пришлось бы объяснять такие удивительные тексты, как, например, последнее пророчество Даниила. Оно содержит упоминание средневековых татар, русов, измаильтян, Антихриста.
Еще один метод: приписывание людям Средневековья принципиально ахронического сознания. Дескать, не могли они адекватно понимать протяженность времени, путались, определяя, насколько «давно» происходили давние события. Итак, если имеются (а они имеются во множестве) неугодные историкам средневековые сообщения, то достаточно заявить, что сознание людей было ахроничным, что они не чувствовали времени и плохо понимали, что говорят. Неправильно, де, чувствовали собственную эпоху и описывали ее в полном противоречии с традиционной версией истории, откуда и взялись многочисленные анахронизмы средневековых авторов. Им ничего не стоило приписать Юлию Цезарю сочинение привилегий Императорскому дому Габсбургов:
«Петрарка, основываясь на целом ряде филологических и психологических наблюдений, утверждал, что привилегии, данные Цезарем и Нероном австрийскому герцогскому дому подложны».
(Д. Н. Егоров[9])
Казалось бы, тут и доказывать ничего не было нужно, ибо в традиционной версии между Цезарем и Габсбургами больше тысячи лет. Но Петрарке (1304–1374) традиционная история не была известна, и он, как и авторы подлога, ничего странного в ТАКОЙ истории не видел.
А может, люди как раз чувствовали время правильно, и лишь когда их «чувства» были поверены гармонией сфер и математикой, и произошла ахронизация?.. Так, Фрэнсис Бэкон (1561–1626) сообщает о написанной им истории Генриха VII (1455–1509):
«Я не льстил ему, а вдохнул в него жизнь настолько хорошо, как сумел, отстоя столь далеко от него и лишенный лучшего света».
(М. А. Барг. Шекспир и история. М., 1976, с. 32)
От смерти Генриха до рождения Бэкона прошло 52 года. Но чувство времени, высказанное философом на бумаге, автоматически относит короля в глубокую древность.
Уровень средневековой науки был слишком низок, чтобы правильно описывать собственную историю, — говорят современные ученые. Только достижения науки XX века позволили достоверно оценить древнюю историю человечества. И этот тезис в принципе не может вызывать возражений, кроме одного — нельзя на его основании отвергать большинство старинных источников, ссылаясь на невежество авторов. Представления эпохи они отражают абсолютно достоверно.
Средневековые авторы представляли себе античность как близкое к ним время, обильно цитировали античных авторов и не считали необходимым давать какие-либо ссылки. Некоторые помещали в свои произведения античные труды практически целиком. Например, неизвестный автор XI–XII веков написал драму «Христос терпящий», на треть состоящую из стихов язычника Еврипида. Другие не чурались использовать чужое имя, чтобы под сенью его славы публиковать собственные труды.
Нам анализ таких случаев позволяет выстраивать более или менее достоверную хронологию, а традиционным историкам служит основанием для отказа сообщениям средневековых авторов в достоверности. Они говорят, что сознание людей Средневековья временами переключалось на античность, и эти недотепы начинали реминисцировать кусками из античных авторов. Каков психо-физиологический механизм таких реминисценций, понять невозможно. Уж сказали бы прямо, что наши предки все повально были сумасшедшими.
Впрочем, бывает, и говорят. Бывает, что «уличают» авторов источника в паранойе. Например, в XVII веке турецкий султан разослал письма своим подданным: практически всем руководителям Европы, включая Россию и Португалию (Вести Куранты, 1600–1639, М., 1972, с. 217). Историки объявили султана психически больным. Разумеется, людям, свято верящим традиционной хронологии, бесполезно объяснять, что возможны и другие толкования: Турция — наследница Византийской (Ромейской, Римской) империи, и султан, отнюдь не теряя разума, вполне мог считать Европу частью той империи, а себя ее владыкой. Другое дело, что в большинстве европейских стран так уже не считали. При этом никто не говорит о психическом здоровье русского императора Петра I, который до 1722 года исправно платил этому султану дань.
Один из самых подлых методов, используемых историками — сознательное искажение публикуемых текстов. Характерные примеры находим в «творчестве» академика Д. С. Лихачева.
Вот цитата из издания «Повести временных лет» (СПб., Наука, 1999, серия «Литературные памятники», с. 8; здесь и далее нами, для удобства чтения, буква ять заменена буквой е). Текст ПВЛ печатается по Лаврентьевской летописи, и в нем приведено довольно много разночтений по другим спискам. В цитируемом же случае никаких разночтений не приводится:
«От сих же 70 и 2 языку бысть языкъ словенескъ, от племени Афетова, нарци, еже суть словене».
В именном и географическом указателе, составленном Д. С. Лихачевым к этому изданию, читаем:
