глядя на Сынов Зверей полными слёз глазами. Нокс и Торрен боролись с наручниками, крича ей что-то, чего она не могла понять. А Вир… её Вир… смотрел позади неё на Бьютта с обещанием смерти в голубых глазах. Дюжина охранников с оружием были нацелены на Рию, Вира, Нокса и Торрена, но всё, что она могла слышать, это смех Бьютта позади неё.
Эммет отдавал приказ. Какой порядок? Он тыкал пальцем в Вира, и охранники прицелились.
Нет. Нет, нет, нет, это не судьба Вира. Приближались лучшие времена. Они должны настать.
Ей нужен был огонь. Ей нужны были Деймон и Тёмный Кейн. Ей нужно было, чтобы Роу, Харпер и Дием устроили здесь ад и спасли их, но их здесь не было. Они не успели вовремя.
Ей нужен драконий огонь.
Огонь.
Кричали все — все, кроме Вира. Он смотрел прямо на неё.
У Красного Дракона был огонь.
— Ты можешь почувствовать его?
— Почувствовать, ч-что? — спросила она, слёзы текли по её щекам, когда она сопротивлялась сжаться от боли в животе. Внутри неё росло что-то ужасное.
— Посмотри на меня. Хорошо посмотри.
Она это сделала, но Вир был размыт. Его края были слишком мягкими, и от него к ней катился дымчато-серый туман.
— Прими, Рия. Прими её и убирайся отсюда. Всё будет хорошо.
Именно эти последние слова вырвали её из забытия. Мама тоже так говорила, и это было нехорошо. Это не так. Она уже потеряла слишком много, и будь она проклята, если потеряет Вира и его команду.
Красный дракон.
Огонь. Огонь повсюду.
И до неё дошло то, что она должна была сделать.
Не будет ненависти к своему отражению. Не будет больше разбитых зеркал. Не будет застывших серебряных глаз.
Больше. Не будет.
Новая IESA была должна Виру дракона.
Закрыв глаза, она мысленно потянулась по коридору к лаборатории. Через двери, через лабиринт столов, мимо лабораторного оборудования, в комнату, которую они наглухо заперли. В комнату, где хранили дракона в шприце. Сила пульсацией вытекала из её кожи. Она раздулась от силы благодаря тому, что Вир влил в неё свою. Она улыбнулась, коснувшись металлического контейнера с будущим Вира.
На хрен последствия.
Она подняла руку в воздух и потянула изо всех сил. Звуки грохота были оглушительными, и пещерообразная камера сотряслась. Когда она открыла глаза, Вир вырубил охрану. Один за другим они обмякли, ударяясь о бетон. Бьютт вскрикнул позади неё, а Эммет выкрикивал приказы, но она не могла оторвать глаз от нарастающей ярости на лице Вира. Одним последним движением руки Рия проделала дыру в цементе и стальной арматуре. Разбитый контейнер врезался в землю и покатился прямо к Виру.
Потрясенный, он посмотрел на него.
— Что ты делаешь? — спросил он.
Её тело так сильно болело. Ооочень плохо. Она ломалась изнутри, когда раздавались хлопки. Это были её кости? Сквозь стиснутые зубы она процедила:
— Я дарю тебе небо.
А потом её пронзила такая мучительная боль, что она не могла ничего сделать, кроме как лежать на холодном бетоне и беспомощно смотреть на мужчину, которого она любила.
После секундного колебания Вир повернулся к Торрену и Ноксу.
— Немедленно обратитесь! Защитите Рию! — Он шевельнул пальцами, и металлический контейнер развалился в воздухе, и единственный шприц покатился по полу.
Эммет побежал за ним и был так близко, но Вир протянул руку, и крошечный пузырек с иголкой врезался в его ладонь со скоростью пули. И одним плавным движением он вколол себе его в руку, злобно улыбаясь Бьютту.
— Беги, — прорычал он. — Беги, словно сам дьявол отправился за тобой. Потому что он перед тобой.
И тут из тела Вира вырвался массивный красный дракон. Из него вырвалась удушающая волна силы, и стены взорвались наружу. Его поджигатель щелкнул, и дракон прицелился и изверг струю огня. Крики Бьютта и Эммета заполнили её голову. Она даже не хотела видеть это. Гризли блондина Нокса мчался в её сторону, а за ним следовал огромная горилла Торрена. Они добрались до неё как раз в тот момент, когда посыпались обломки, и звери накрыли её тело своим.
Пламя пожирало всё, и жар обжигал её кожу. Она зажмурила глаза и не открывала их снова, пока её кожа не остыла. Не осталось ничего, кроме Вира, Нокса, Торрена, её и куч пепла на полу.
Почему её тело не двигалось? Было ли это из-за укуса, который нанёс Бьютт? Или это была её неспособность контролировать огромные белые лапы с шестидюймовыми, изогнутыми, острыми как бритва черными когтями, которые заменили её тупые человеческие пальцы? Было ли её тело сломано из-за зверя? Из-за медведя? Или это было похоже на замирание тела от ужаса?
Бистон и его сын были правы. Повсюду был огонь. Вир был действительно сущим разрушением. Он расправил свои разорванные кроваво-красные крылья, защищая её, Нокс и Торрен защищали от обломков, падающих с потолка, когда он запрокинул свою массивную, покрытую красной чешуей голову и открыл пасть, брызнув магмой на крышу.
— Бл*ть, — сказал Торрен рычащим, нечеловеческим голосом. — Нам нужно уходить. Он сравняет это место с землей.
Он вытолкнул Рию из-под массивного куска потолка, который рассыпался на полу вместе с облаком пепла. Свет наполнил камеру, а над ними Вир проделал огромную дыру в тюрьме, обнажив небо. Она была недостаточно большой, чтобы сбежать. Или так она думала, но как только Торрен схватил её за шкирку, чтобы оттащить, Вир взревел, напряг мускулы и взмыл в небо огромной багровой ракетой, стены тюрьмы выломало наружу, когда он вырвался из своего ада.
— Вир, нет! — взревел Торрен. Но было слишком поздно. Красный Дракон был в бешенстве, и теперь он был волен творить ад на земле по своему усмотрению.
Но высоко вверху, как только он достиг облаков, синий дракон вцепился в него своими когтями, и оба изрыгнули огонь и огрызнулись друг на друга. Деймон.
Что-то чудовищное и чёрное пролетело над входом в разрушенную тюрьму. Здесь был Темный Кейн, а также темно-серебряный дракон Роу и два зеленых дракона, Харпер и Дием.
Если бы Рия знала, как заплакать от облегчения в этом теле, она бы это сделала. Драконы были здесь не для того, чтобы навредить Виру. Они гнали его на запад, по очереди пикируя. Толкая его. Принимая удары от его огня и отказываясь сжигать его в ответ.
Снаружи воздух наполняли рёв и рычание, крики бесчисленных зверей. Рядом с ней взревел Нокс, и Торрен громко бил себя в грудь, словно в боевой барабан. А потом что-то произошло, что-то глубоко внутри
