– Кстати, – вспомнил Элмар. – Приходил Монкар, интересовался, когда выпустят Алису.
– Скажи, скоро, как только закончат разбирательство. Можно в любой момент, если честно, но я хотел бы лично при этом присутствовать и сказать ей пару слов… А также мне будет приятно увидеть, как она будет покидать тюрьму в весьма непривлекательном виде и переживать из-за того, как она выглядит. Флавиус говорит, тюрьма пошла ей на пользу, она стала потише и повежливее. Но все же, какая хладнокровная и бесстрашная стерва! Тебе рассказывали, как Флавиус хотел над ней поиздеваться? Нет? Он принес ей в камеру голову Хаббарда, бросил под ноги и сказал что-то вроде «Целуйся теперь со своим Хаббардом». Так она, не дрогнув, подняла эту голову за волосы, посмотрела, скривилась с презрением и сказала: «Жалкий неудачник!» После чего бросила на пол и пнула ногой. Вот такая она, наша Алиса. Как бы их с Флавиусом сосватать? Вот бы парочка получилась…
– Ты лучше думай, кого ты себе сватать будешь, – упрекнул кузена Элмар.
– Хорошо, – согласился король. – Давай, беги домой, облачайся в доспехи, и выступай. А я буду думать.
Элмар попрощался и побежал в лабораторию, чтобы попросить Мафея отправить его домой. Сердце его радостно подпрыгивало, а душа пела, прощаясь с ненавистными документами, отчетами, министрами и в особенности доставучим казначеем. Впервые за последние годы он воспринимал очередной поход не как тяжкую обязанность, как это бывало в плохом настроении, не как возможность слегка поразмяться, как это бывало в настроении хорошем, а как зов битвы – с искренней радостью истинного воина, твердо стоящего на своем пути.
Глава 6
Кантор полюбовался на вождя и идеолога, сидящего на столе в глубокой задумчивости, и доложил:
– Боец Кантор по вашему приказанию прибыл.
Пассионарио обернулся, обрадовано вскрикнул и одним движением спрыгнул со стола, свалив при этом чернильницу. Едва успев приземлиться, он стремительно наклонился, поймал ее у самого пола, почти не расплескав, и столь же стремительным и грациозным движением вернул на стол. Эльф, твою мать, подумал Кантор, одобрительно наблюдая за поединком идеолога с чернильницей.
– Кантор! – радостно воскликнул Пассионарио, пожимая ему руку. – Где ты был так долго?
– Я телепортироваться не умею, – напомнил Кантор, полагая, что его новый шеф, научившись телепортации, мгновенно забыл, что остальные этого не умеют. – Я верхом ехал. А что, это было долго?
– Это как посмотреть, – чуть погрустнел Пассионарио. – Садись. Хочешь кофе?
– Нет, спасибо. Меня уже напоил начальник твоей охраны.
– Ты с ним уже познакомился? Он хороший мужик, дон Аквилио. И ребята у меня хорошие. Ребят видел?
– Не видел, – качнул головой Кантор, доставая сигару. Пассионарио снова забрался на стол, предусмотрительно отодвинув чернильницу, и проделал свой коронный номер с добыванием огня.
– Здорово! – восхитился Кантор.
– Нравится? – улыбнулся шеф. – Мои ребята просто млеют от восторга. Они все молодые, и в жизни живого мага не видели. Им интересно. Как тебя встретил дон Аквилио, кроме того, что кофе угостил? Не ругался, не ворчал?
– Нет, а что, должен был?
– Да не то, чтобы… просто до тебя у меня работал один парень из группы Гаэтано, Кайман, может знаешь… Не сработался с моими мальчиками, пришлось назад отослать…
– Я с ним тоже не срабатывался, – проворчал Кантор. – Скотина редкостная.
– Я уже знаю, – вздохнул Пассионарио. – Так вот, дон Аквилио был очень недоволен твоей кандидатурой и ворчал, что ты ничуть не лучше и от тебя будут проблемы. У тебя, оказывается, ужасная репутация. Скандальный, наглый, неуживчивый, и язва первостатейная. Это он что, серьезно?
– А то ты сам не знаешь! – засмеялся Кантор. – Что я наглый, скандальный и язва первостатейная. А уж неуживчивый такой, что ребята Гаэтано попросили, чтобы меня от них перевели хоть куда-нибудь. Жить они со мной не могли, а убить не получалось.
– Ты шутишь?
– Не шучу. Правда, у Амарго я уживался нормально. Так что, если твои мальчики не будут ко мне цепляться с идиотскими вопросами насчет моих репродуктивных способностей, обойдется без поножовщины. А почему я вдруг тебе понадобился в качестве личного телохранителя?
– А просто так, – пожал плечами Пассионарио, доставая сигарету. – Мне все равно нужен охранник. А ты мне понравился. Если не хочешь, я не настаиваю, можешь вернуться к Амарго, но я думал, ты не станешь возражать.
– Да мне все равно, кого охранять. А как у тебя дела? Пообщался с Мафеем?
– Да. Спасибо, что наплевал на конспирацию и познакомил. Он мне, наконец, показал, как совмещаются преломления, и я, хвала небу, научился телепортироваться. И вообще, он мне сказал несколько мудрых мыслей, заставивших по-иному посмотреть на вещи. Удивительный мальчишка. Я в его возрасте был как-то проще, и намного меньше знал и умел. Я просто обзавидовался весь, честное слово, и даже пожалел, что у меня нет таких ушей. Может, меня бы серьезнее учили в детстве. А то ведь меня учили кто попало и чему попало. Правда, Мафей так восхищался моим умением летать, что я немного утешился.
– А ты умеешь летать? – поразился Кантор. – В самом деле?
– А ты не знал?
– А ты что, показательные полеты устраивал?
– Да, действительно, откуда же тебе знать… Умею я летать. Не очень хорошо, но все же умею.
– Мафея научил?
Пассионарио покачал головой.
– Я не знаю, как этому можно научить. Меня никто не учил, я сам полетел. Да и вообще говорят, что способность к левитации каждый маг открывает для себя сам, и каждый по своему.
– А ты как открыл?
– Жить захотел, вот и открыл. Это было, когда меня в первый раз на трон сажать пытались. А когда я отказался, решили убрать путем несчастного случая. Я сразу не догадался, зачем это меня пригласили прогуляться по угловой башне, хожу, уши развесил, мне протирают, как обычно: «Взгляните вокруг, ваше высочество – это ваша страна простирается перед вами…» и тому подобную чушь. И вдруг толкают в спину, и я лечу. Не в смысле левитирую, а в смысле, падаю. А угловые башни Кастель Коронадо помнишь, какие? Примерно, как Центральная в Ортане, на которой мы сидели. Там если упасть – мокрое место останется, без вариантов. Вот так я летать и научился. Через желание жить. Правда, с первого раза не очень успешно, еле успел только притормозить падение, чтобы не врезаться в камни со всего маху. Сломал тогда руку и пару ребер, но жив остался. И смылся, пока не добили.
– Ты это Мафею рассказывал? – поинтересовался Кантор.
– В отредактированном варианте. И предупредил, чтобы не вздумал повторить мой подвиг. А то бы с него сталось сигануть с той самой башни, на которой мы сидели, в надежде полететь. Он вообще парень рисковый и любознательный. Как он тебя увидел, а?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
