ушибленные костяшки. — Мила, ты там как?
— В порядке. Но как вам удалось? Вы контролируете свою агрессию? Каким образом?
— Пусть у меня тоже будут свои секреты. Вы готовы покинуть это прекрасное место?
— Да, безусловно. Одна просьба… Там, за той дверью кладовка, где они сваливали наши вещи. Нет, я готова сбежать босиком в халате, но если вас не затруднит…
— Без проблем. Ого, сколько всего тут! Откуда у них столько женского барахла?
— Я тут давно, за это время было… много женщин. Но некоторые просыпались, пока их насиловали, мужчин триггерило… Иногда девушки выживали. Иногда нет.
— Какая прелесть. Мне всё больше нравится это сообщество. Очаровательная простота нравов. Какие тут твои?
— Мне отсюда не видно…
— Если я отойду к стене, ты сможешь пройти в комнату и выбрать сама?
— Да, вроде бы не должна достать триггер-радиусом. Вы правда меня отпустите?
— Разумеется. Вот, клетка открыта, пожалуйста. Осторожно, не зацепи остальных, а я пока раздвину клетку лысой, а то она что-то уже синяя вся… Вот, дыши, балдосья. Твоя очередь следующая. Кстати, Мила, не знаешь часом, где Митрид засел?
— В диспетчерской вышке аэропорта, она каким-то образом уцелела. Достаточно высоко, чтобы никто не вошёл в триггер-зону. Кроме того, там работает генератор, есть свет, и горячая вода, и даже трансляция на систему оповещения. Иногда он отдаёт по ней распоряжения или просто рассказывает о великих перспективах под его мудрым руководством. А вам зачем?
— Есть мысль нанести ему прощальный визит. Но это не ваша забота, я сам справлюсь.
— Жаль, что я не смогу на это посмотреть… Да, я обещала вам дать координаты Убежищ! У вас есть карта?
— Посмотрите там, есть зелёный рюкзак?
— Рядом с которым кувалда, ломик и обмотанная тряпками дубина?
— Именно. Там в верхнем клапане карман, в нём карта.
— Ещё больше жалею, что не могу пойти к Митриду с вами… Карта у вас полная дрянь, вы в курсе?
— Другой нет.
— Я нарисую кружочки и напишу коды к замкам, но на такой карте выйдет очень приблизительно, извините.
— Ничего страшного, я надеюсь, что эта информация мне вообще не пригодится, но на всякий случай пусть будет. Вы переоделись?
— Да. Как я выгляжу?
— Неплохо, но в халатике тоже было своё очарование.
— Смеётесь над бедной женщиной? Ну и ладно, вам можно. Если бы не триггер-зона, поцеловала бы вас на прощанье.
Женщина изобразила воздушный поцелуй, Ингвар сделал вид, что поймал его рукой и пришлёпнул к щеке.
— Благодарность моя безмерна, поверьте, — сказала она, устраивая ребёнка в импровизированной перевязи на груди, — я могу для вас что-то ещё сделать?
— Да.
— Что же?
— Когда Юльча подрастёт, расскажите ей обо мне. Пусть на свете будет хоть один благодарный ребёнок.
— Обязательно, Ингвар! Я видела в рюкзаке блокнот с рисунками, это ваши?
— Да, малюю от безделья.
— Там есть ваш автопортрет… Можно я его возьму? Покажу Юльче, когда она станет постарше.
— Конечно, — засмеялся Ингвар. — Хотя сходство довольно слабое.
— Ещё раз спасибо, я пойду. Передайте от меня отдельный большой привет Митриду.
***
— Дамы, подъём! — Ингвар прошёл вдоль стены, дёргая верёвки, привязанные к клеткам. — Мда, вид какой-то не бодрый. Похоже, регулярный приём снотворного сказался на вас не лучшим образом. В общем, вкратце, пока вы спали, власть поменялась. Она ещё и сама об этом не знает, но вскоре я доведу это до её сведения в простой доступной форме. В этой связи вы получаете свободу, которой можете распорядиться по своему усмотрению. В той комнате ваши вещи, за той дверью — лес.
— А кто нас будет кормить? — растерянно поинтересовалась одна из женщин.
— Кто-нибудь. Или никто. Мне-то что за дело? Можете оставаться, если хотите, но предупреждаю, ничего хорошего здесь вас не ждёт. Решитесь — выходите по одной, чтобы не пересечься агрозонами. Теперь ты, лысая любительница ночных арий. В твоём выборе я не сомневаюсь, так что клетка открыта, вали. Да, вещи там. Счастливого пути, могла бы и поблагодарить, кстати! Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Всем пока, дамы. Этого, который у стены лежит, можете попинать на прощание, но не насмерть, он мне ещё пригодится. Никто не видел, куда он пацана моего дел? Туда, в подсобку загнал? Спасибо.
— Привет, пацан. Соскучился? Ладно, ладно, отлипни, я тоже рад тебя видеть. Всё уже почти закончилось, только вещи забрать и один прощальный визит нанести. Видишь? «Дубинал Миротворец» снова со мной! Кстати, женщины оставили тут ненужное барахло, я видел ничейный рюкзак… Ну да, розовый, и что? Можно подумать, ты его не угваздаешь до нейтрально-серого за пару дней. К чёрту гендерные предрассудки, зато как раз твой размерчик. Нет, я не знаю, кому он принадлежал раньше и думать об этом не хочу. Пусть Митрид об этом подумает, пока мы к нему идём. Да, он нас прекрасно сверху видит, но что он может сделать, скажи мне? С вышки спрыгнуть? Подожди меня здесь, ладно? Нет, не бойся, я обязательно вернусь. Оставляю «Дубинал Миротворец», чтобы ты один не скучал. Нет, мне он сейчас не нужен, обойдусь кувалдой. Надеюсь, Митрид уже проникся неизбежностью моего визита и выполнит мою небольшую просьбу напоследок, надеясь, что я его отпущу. Но я обману его, пацан. Иногда можно.
— Эй, ты, возродитель человечества! — заорал Ингвар, открыв дверь. — Рефоматор-осеменитель! Поговорим или сразу тебя грохнуть? Что? Не слышу! Громче! Ну вот, я так и думал! Ссышь, когда страшно?
Затем закрывшаяся дверь отсекла мальчика от этой сцены. Через пару минут захрипели, хрюкнули и ожили динамики трансляции.
— Э… Это Митрид. Э… Да, это я, ваш руководитель. Слушайте мой приказ! Всем отвязаться! Да, это важно! Немедленно отвязаться и ждать дальнейших распоряжений! Всё…
Динамики снова хрюкнули и умолкли.
Ингвар вышел через пару минут, постоял, задумчиво взвешивая в руках кувалду, потом тщательно вытер её тряпкой и убрал в рюкзак. На тряпке остались бурые пятна.
— Что смотришь, пацан? Бешеное животное надо усыплять, и Митрид как ветеринар это должен был знать как никто. Я не получил удовольствия от процесса, но кто-то же должен был совершить акт гуманизма? Зачем мне понадобился этот последний приказ,
