Читаем без скачивания Утечка мозгов - Владислав Выставной

Вот и сейчас Никита с недоумением смотрел на подернутую окислами металлическую посуду, грязные скатерти и занавески, оплывшие свечи в кособоких подсвечниках и с отвращением думал о том, что это место может стать для него обиталищем на совершенно неопределенный период времени…

– А где Лиза? Элизабет? – спросил Никита у старого пирата.

– Так вы ж сами отправили ее куда-то, – удивленно ответил тот. – Со вчерашнего дня не видали…

– Ладно, свободен, – небрежно бросил Никита и повалился на груду пышных подушек.

Лежать оказалось крайне неудобно, и Никита долго ворочался. Пока не догадался снять широкий и жесткий пояс с неимоверно тяжелой кобурой. Проблемы проблемами, однако следовало и отдохнуть немного. На столе стояло несколько початых бутылок вина вполне современного вида, что не очень гармонировало со старинным антуражем. Никита в вине не разбирался. Более того, он никогда в жизни не пил ничего крепче пива. Но сейчас появилось совершенно непреодолимое желание напиться. Уже протягивая руку за бутылкой, Никита подумал, что это не он хочет пьянства – это просыпаются дремучие рефлексы пиратского тела.

Ощущение оказалось довольно забавным. Хотя вкус пива ему нравился больше. Никита встал и прошелся по капитанской каюте, с удивлением отмечая про себя, что его действительно шатает, как тех алкашей, на которых он всегда смотрел с презрением.

Это наблюдение повеселило Никиту. Он рассмеялся и принялся бубнить под нос невнятную мелодию. Взгляд его упал на висевшие на деревянной стене в виде коллекции сабли, палаши и шпаги. Он протянул руку и со второй попытки ухватился за ребристый эфес. Дернул на себя.

– Не хватает только п-попугая, – сказал себе Никита. – Я бы назвал его Флинтом. Нет, лучше… Лучше – Звездолет! Попугай Звездолет! Птица говорун… Сидит в клетке…

Никита присел на край стола и задумался.

– В клетке… Кто у нас сидит в к-клетке? А-а!..

Он погрозил пальцем невидимому собеседнику.

– Копатель, хватит сидеть в клетке! Я тебя выведу! Тсс… Я тебя выведу на чистую воду!

Держа в одной руке бутылку, а в другой – шпагу, Никита ногой распахнул дверь и, качаясь, вышел на палубу.

– Полундра! – заорал он. – Всех н-на рею!

Он проследовал мимо оторопевшего охранника и буквально рухнул по трапу в трюм. Разразившись самой нормальной, славянской, а отнюдь не рафинированно-пиратской бранью, он встал и пошел уже знакомым путем. Но на этот раз, конечно, совершенно не таясь.

Его снова встретили бездушные тоскливые взгляды.

– Ну, – промычал Никита, – и чего вы смотрите, бедолаги? Чего вас тут д-держат, раз на О-отеле столько места пропадает? Ничего, я вас вытащу. Я и тебя вытащу, Копатель! Хоть ты, скотина, и вражья морда, твою мать… Боже, какая же здесь вонь…

Его вырвало. Никита почувствовал себя странно, легко и отвратительно одновременно.

– Эй, Копатель! Ты чего там приумолк? Давай выходи, это твой бывший сокамерник. Вместе выпьем… Ты удивлен, не так ли?

Никита светил масляным фонарем в глубь тесной каморки, а там, сжавшись от ужаса, сидел такой знакомый и в то же время совершенно незнакомый человек.

– Эй, Копатель! Ты чего? Ты испугался? Постой, ты же ничего не боишься! Это я, Никита! Честно! Я…

– Не убивайте меня! – запричитал человек. – Не надо! Я ничего не делал…

Никита только сейчас понял, что не перестает водить у носа человека инкрустированным острием своей шпаги. Он усмехнулся и с третьей попытки засунул шпагу в ножны.

И тут случилось неожиданное.

В ухе пискнуло, а перед глазами вспыхнула яркая оранжевая точка. Никита отпрянул назад.

– Что за черт?! – изумленно пробормотал он.

Это был давным-давно забытый контроллер! И он указывал на непосредственную близость бокса!

В голове моментально наступила кристальная ясность. Он совсем забыл о том, зачем пришел сюда! Он забыл, что является ныряльщиком и что способен в любой момент вынырнуть! Видимо, это уже успел сделать до него Копатель, когда Отель оказался в подходящем районе этой Вселенной. Ведь смог же отсюда отправиться «наверх», в его тело, кэп Хантер…

И он тоже мигом вынырнет, но сначала…

– Руки протяни! – прорычал Никита.

Человек быстро поднял свои тощие руки. В одной из них он нервно сжимал переливающийся оранжевым кубик. Так вот что было боксом! Выходит, Копатель уже давно подобрался к нему! Но, черт возьми, почему же он не утащил бокс вместе с собой?!

Никита вырвал кубик из рук человека. Тот только жалобно ойкнул и затих. Теперь надо было сосредоточиться. И спокойно вынырнуть…

Ничего не вышло!

Черт, но почему?! Никита зарычал от злости. Конечно, проклятый Доктор знал что делал, отпуская его «на волю». Куда ему выныривать, если его тело занял проклятый пират?!

Никита запустил бутылкой в борт. Та разлетелась на кучу мокрых осколков. Грязно ругаясь, Никита отправился в свою каюту. Он сильно устал за первый день своего пиратства…

А через несколько минут после ухода расстроенного Никиты напуганный человечек вдруг перестал бормотать и вздрагивать в своем грязном углу. Он потряс головой, улыбнулся и с наслаждением хрустнул костяшками скрещенных пальцев.

– Как же я люблю это дело, – сладко сказал человек. – Однако… Куда же он подевался?

Человек принялся беспокойно шарить руками по грязному полу.

– Ну вот, – бормотал он. – Ни на минуту нельзя расслабиться. Нейронавт задрипанный… Кто же мог его забрать? Эй вы, молчаливые индейцы, не видели, кто приходил ко мне, когда я был, так сказать, не в себе? Что, не понимаете ничего? Неудивительно. Я тоже ничего не понимаю…

А безгласные фигуры продолжали смотреть на него своими пустыми немигающими глазами…

Стас принимал душ, когда в дверь позвонили.

– Да что же это такое?! – возмутился Стас. – Они что же, следят за мной? Это такой психологический прием, что ли, – нарочно застать меня без трусов?! Совершенно беззащитного и открытого, так, что ли?!

В дверь позвонили снова. Причем довольно неуверенно. Будто передумали на половине нажатия на кнопку звонка. Стас спокойно закончил мыться, не торопясь вытерся, оделся.

И только после этого направился к двери.

Посмотрел в глазок. Увиденное ему не понравилось. Там стояли два человека. Худой и пухлый. Оба как-то нелепо одеты, дико пострижены. С совершенно идиотскими выражениями на лицах. Судя по всему, какие-нибудь попрошайки.

– Кто вы? – спросил через дверь Стас. – Чего надо?

Его поразила реакция стоящих за дверью. Казалось, их потрясли сами звуки его голоса. Они бросились вроде бы наутек, но наткнулись друг на друга. Отчего треснулись головами и зашипели от боли.

Несмотря на неприязненное отношение к непрошеным гостям, Стас хмыкнул: зрелище было на редкость забавным. Внутренний голос подсказал – эти двое вполне безобидны.

– Так чего надо? – повторил свой вопрос Стас.

Двое за дверью благоговейно содрогнулись. Как дикие ходоки, к которым обратился непосредственно сам Владимир Ильич.

– Скажите, – проблеял худой, – вы – Стас-с?

Стаса особенно поразило это протяжное «с-с» на конце его имени, произнесенного со священным трепетом. Такого он еще не слышал. Он был заинтригован.

– Ну, допустим, – немного смягчился Стас. – И что из этого?

Двое за дверью переглянулись. И вдруг упали на колени и, обнявшись, зарыдали. При этом что-то невнятно причитая и воздевая к потолку руки со скрюченными пальцами.

Стас почувствовал себя неловко. Не то чтобы он сильно сочувствовал непонятным эмоциям этих чудаков. Просто он впервые видел такое искреннее и неподдельное счастье вперемешку со слезами и соплями у двух вполне крепких мужиков. Особенно его смутила связь этих эмоций с его именем.

«Может, какие родственники? Из Оленегорска, что ли?» – неуверенно подумал он и, сняв с предохранителя, засунул за провисшую резинку трусов личный «макаров». После чего открыл дверь.

То, что произошло следом, поразило его не меньше, чем все предыдущие странности. Удивительные визитеры, едва увидели его, вздрогнули и опустили глаза. После чего на четвереньках немедленно поползли назад. При этом они производили пальцами странные движения, будто проверяли на упругость объемный женский бюст.

– Ну, я слушаю вас внимательно, – нахмурившись, сказал Стас.

– Стас-с! – тонко протянул худой и потерял сознание.

Худого звали Ромис. Толстого – Егорис. Имена были, безусловно, странные для Стасова слуха. Но не более, чем их рассказ.

Они сидели за журнальным столиком, не очень удобно примостившись на диване, и жадно уплетали все, что выудил из холодильника Стас. Он бы с радостью сбегал и в магазин, но его все еще удерживали сомнения. Слишком уж удивительные вещи рассказывали эти Ромис и Егорис.

Держа в руке трепещущий, надкушенный бутерброд с «останкинской» колбасой, Ромис вещал. По другому трудно было охарактеризовать его речь – так далека она была от обыденности и привычной реальности: