Я оглянулся…
Да твою ж за ногу и об дерево! К той дюжине автоматчиков, что сейчас ныкалась где-то внутри первых этажей, прибыло подкрепление. В самом начале улицы показался грузовик, полный вооруженного народа. Турки щедро сыпанули на улицу и толпой ринулись навстречу нам.
Я присел на колено, прикрылся углом дома и, особо не целясь, открыл огонь, благо улица была довольно узкая, а враг пер, как перезревшее тесто из кадушки.
Черт, похоже, еще немного – и нас зажмут в клещи!
– Ванек, бросай пока Анзора и ударь из гранатомета вон в те кусты. Миха, прикрой меня!
Закинув ручник за спину, я рванул как заяц от лисы. Подбегая к лежащему на спину грузину, понял, что он, скорее всего, уже мертв. Слишком много крови натекло – под ним была целая лужа, похожа на маленькое море.
И тут краем глаза я заметил, что стоящий всего в трех метрах Ванек собирается выстрелить из лежащего на плече РПГ-7. Блин! Дульный выхлоп придется как раз в лицо! Я тут же плюхнулся на землю. Гранатомет рявкнул, спину обдало жаром. Громыхнул взрыв!
– Бро, ты жив?! – подскочил ко мне Ванек.
– Дебила кусок! – сплевывая кровь из разбитой губы, обозвал я боевого товарища. – Сколько раз говорить, чтобы смотрел, перед тем как стрелять, кто находится сзади. Хватай Анзора и тащи в машину.
Я сменил магазин в ручном пулемете и вновь открыл огонь, но теперь чередуя стрельбу на два фронта. Короткая очередь по кустам, куда попала граната из РПГ, а потом тут же разворот на триста шестьдесят градусов и длинная очередь вдоль улицы, где турки, прикрывая друг друга и не обращая внимания на потери, прут вперед.
Анзор, оказывается, был еще жив, он вяло пытался мне помочь, но слабел на глазах из-за большой кровопотери. Пули попали ему в неприкрытую бронежилетом задницу и перебили артерию, питавшую мышцы ног кровью.
– Обещай, что позаботишься о моей дочери! – последнее, что успел прошептать перед смертью грузин.
– Клянусь! – не глядя, рявкнул я и, вогнав последний «бубен» в ручник, вновь открыл огонь.
Серб Михаил занял место рулевого в одной из машин, Керчь встал за пулемет, я запрыгнул во вторую машину на место водителя, и под непрекращающийся рокот пулеметов наши машины рванули вверх по улице. Остановились мы лишь на краткий миг возле костра из подбитого Ваньком броневика.
Я выскочил из машины и в скором темпе обшмонал трупы и внутренности второй вражеской бронемашины, забрав себе несколько патронных коробок с лентами к пулеметам, ящик ручных гранат и сумку, набитую автоматными магазинами. Это, конечно, не диски на пятьдесят и семьдесят пять патронов, а обычные «двадцатьпятки», но главное, что подходят к ручнику. Ну, был свой запас БК, но если мы так активно будем его расходовать, то надолго его не хватит, поэтому нужно пользоваться любой возможностью пополнить боекомплект, ибо патронов не бывает слишком много: сколько ни возьми, они закончатся в самый неподходящий момент.
Куда дальше ехать, я особо не знал, сейчас главное было – вырваться из опасной зоны. Похоже, мы попали в какие-то местные разборки в стиле все против всех и каждый сам за себя. Саня, сидевший за пулеметом, развернул вертлюгу в сторону и активно садил длинными очередями, прикрывая наш отход. Ванек во второй машине от него не отставал и тоже поливал из пулемета, как из водонапорного шланга.
Стремительный заезд занял какие-то доли минуты. Я не знаю, сколько мы проехали – может, не больше сотни метров, а может, и пару километров. Мне показалось, что мы проскочили всего несколько кварталов, по дороге протаранив горящий остов белого внедорожника. Завернули в очередной поворот, влетев в какую-то арку, попали на небольшую площадку, похожую на внутренний двор П-образного здания. Оно было не особенно высоким, всего-то пять этажей, кирпичные стены поднимались со всех сторон. Посреди внутреннего двора красовался ажурный многоярусный чашеобразный фонтан, сейчас, ясное дело, не работающий.
Рядом с фонтаном стояли несколько легковых машин – пикапов, переделанных в самодельные броневики. Одна из машин могла похвастать установкой с КПВТ – мощная машинка калибра 14,5 миллиметра на толстенной опоре-тумбе. Тут же – группа вооруженных турок, облаченных в одинаковые черные куртки, перепоясанные светло-серыми ремнями и подсумками. Контраст черной формы и светлой сбруи бросался в глаза.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вдобавок у некоторых из них на ногах были ярко-красные кроссовки. Понторезы!
Турки скучковались возле одного пикапа и что-то весело там обсуждали, активно размахивая руками. Мне показалось, что в кузове машины происходит какая-то борьба, а когда рев наших машин привлек внимание противника и турки сыпанули в стороны, мне стало понятно, что там происходило. Один из мужиков спрыгнул, на лету подтягивая спущенные до колен штаны, за ним последовала пара его товарищей, сидевших до этого на краю кузова. А в кузове осталось лежать женское тело, едва прикрытое жалкими обрывками одежды. Похоже, мы только что успели предотвратить изнасилование девушки группой немытых, заросших бородами турецких лиц.
Пулемет над моей головой затарахтел без всякой команды. Считаные мгновения – и кинжальный огонь двух пулеметов снес группу вражеских бойцов подобно тому, как шквальный порыв ветра уносит сухую траву с поля.
Я выскочил из машины и, держа ручной пулемет наперевес, рванул к пикапу. Девушка была жива! На теле много кровоподтеков, свежих ссадин и мелких порезов, на правой щеке глубокая кровоточащая царапина, кровь растеклась по лицу, частично свернувшись черными подтеками, левый глаз заплыл из-за большущего фингала, нос расплющен.
Вита?! Дочь генерала Корнилова?! Здесь?! Откуда?!
– Че зыришь? – извиваясь как змея и пытаясь вырваться из пут, прокричала Вита. – Помогай!
Я резанул ножом по веревкам и тут же накинул на нее сверху чью-то куртку, валявшуюся на дне кузова.
– Историк, турки где-то в доме, они потащили отца и остальных куда-то туда! – указала рукой девушка в сторону одного из подъездов, нисколько не смущаясь тем, что куртка упала на землю, и я вижу ее абсолютно голой. – Надо срочно их найти!
– Оставайся в броневике, – приказал я Вите, – мы все сделаем сами. Саня, Миха, за мной. Керчь, снимай пулемет и займи позицию с этой стороны дома, будешь следить за двором.
– Я с вами! – тоном, не терпящим возражений, прошипела дочь Корнилова. – И хватит на меня пялиться! Что, никогда не видел жертву мужского шовинизма?
Это было произнесено настолько буднично и обыденно, как будто все произошло не с ней, а с кем-то другим. Как будто это не ее только что избили и пытались обесчестить. Блин, да у нее вся морда заплыла от побоев, а она еще и шутит. Девка – огонь!
– Историк, фигли ты тупишь! – передергивая затвор автомата, выкрикнула девушка и тут же выпустила короткую очередь в шевельнувшееся на земле мужское тело.
Вита произвела контроль и добила как-то странно и непрофессионально: вместо того чтобы целить в голову или сердце подранка, она разнесла ему промежность.
А в следующее мгновение со стороны ближайшего подъезда раздались гневные крики и топот множества ног.
Глава 13
Из дальнего к нам подъезда послышались крики, и на улицу высыпали вооруженные автоматами и ручными пулеметами вражеские бойцы. Облачены они были в уже знакомую нам темную униформу со светлыми подсумками и ремнями.
Огонь мы с дочкой генерала Корнилова открыли одновременно. Вита спряталась за машиной, оперла ствол автомата на борт и стреляла короткими прицельными очередями, умело отсекая по два-три выстрела. Она била из автомата так спокойно и хладнокровно, будто находилась в тире, а перед ней были картонные ростовые мишени.
Я же плюхнулся на мелкий шершавый гравий, которым был усыпан пол, и, выставив ствол ручного пулемета из-за переднего колеса, шарахнул по наступающим врагам длинной очередью. За считаные секунды последний диск на семьдесят патронов был опустошен.
Миха, сидящий за пулеметом в бронеавтомобиле, дополнил наш огневой навал несколькими очередями из крупнокалиберного пулемета. А еще через минуту после начала стрельбы керчанин шарахнул из гранатомета. И откуда он его взял? Я же четко видел, что внутрь здания Ванек заходил только с пулеметом и запасной коробкой. В заднице, что ли, пронес?!
