Первым заместителем Эриха Коха был Пауль Даргель. Медведев разрешил Кузнецову ликвидировать его. Валя Довгер, работавшая в областном комиссариате, изучила его распорядок дня: ровно в 14.30 Даргель шел на обед, его сопровождал адъютант с красной папкой под мышкой.
20 сентября у здания немецкого комиссариата остановилась машина. В 14.30 из здания выплыла важная персона, которую сопровождал офицер с красным портфелем под мышкой. Сомнений не было – это был Даргель. Кузнецов, выйдя из машины, произвел два выстрела в упор. На другой день выяснилось, что убитыми оказались имперский советник Ганс Гель и его адъютант. Николай Иванович Кузнецов очень переживал эту неудачу. Ведь все совпадало: и время, и адъютант, правда, не с папкой, а с портфелем.
Через десять дней, 30 сентября, Кузнецов на этом же месте метнул в Даргеля гранату. И опять неудача. Даргель был только ранен, й его самолетом отправили в Берлин. Осколком гранаты был ранен и сам Кузнецов. Ему и его шоферу Струтинскому удалось скрыться от охраны, которая погналась за ними, но по ошибке догнала и задержала другую машину, в которой находился немецкий майор. Прежде чем ошибка разъяснилась, его жестоко избили.
10 ноября 1943 года Кузнецов и Струтинский из автоматов расстреляли другого заместителя Коха, генерала Германа Кнута. Оставался "невыбитым" еще один ближайший соратник Коха, оберфюрер СС Альфред Функ, верховный судья оккупированной Украины. Здесь, как до этого в Чехословакии, он жестоко расправлялся со всеми, кого причислял к "врагам рейха".
17 ноября 1943 года Кузнецов зашел в приемную Функа, когда тот брился в парикмахерской. Мило беседуя с секретаршей, Кузнецов смотрел в окно, ожидая сигнала своего помощника, находившегося на улице и наблюдавшего за парикмахерской. Наконец сигнал есть: Функ кончил бриться. Кузнецов просит секретаршу принести ему воды. Она вышла, а он тем временем проник в кабинет Функа. Когда секретарша вернулась, в приемной никого не было. В это же время появился Функ и проследовал в свой кабинет. Едва он вишел, раздались два выстрела. Кузнецов спокойно собрал бумаги со стола и прошел через приемную, не обращая внимания на оторопевшую секретаршу. Выйдя из здания суда, он увидел две автомашины с гитлеровскими солдатами. Они удивленно смотрели на окна второго этажа, откуда донеслись звуки выстрелов. "Поглазев" вместе с солдатами на окна, Кузнецов зашел за угол дома и сел в поджидавшую его машину.
Под натиском наступающих советских войск все немецкие учреждения были эвакуированы из Ровно во Львов. Туда же перебрался и Пауль Зиберт, теперь уже не "обер–лейтенант", а "хауптман" (капитан). Это надо было для маскировки – ведь "обер–лейтенанта" уже давно искала немецкая полиция. Во Львове Кузнецов совершил еще один акт возмездия, на этот раз в отношении вице–губернатора Галиции Отто Бауэра. Кузнецов со своими помощниками расстрелял машину генерала и всех, кто там был. В некрологе фашистская газета написала: "Отто Бауэр погиб за фюрера и империю".
Дольше оставаться в немецком тылу Кузнецов не мог. Вместе с Беловым и Каминским он направился к линии фронта, чтобы встретиться с советскими войсками. Но в селе Борятин Львовской области им встретился отряд бандеровцев. Завязался неравный бой. Исчерпав все силы, разведчики подорвали себя гранатой.
Холодная война
Секреты атомной бомбы в коробке с прокладками
Вскоре после начала войны американцы начали работу над созданием атомной бомбы. Административным руководителем "Проекта Манхэттен" стал генерал Лесли Ричард Гровс, в задачи которого входило, между прочим, "...предотвратить попадание в руки к немцам сведений о секретной программе ... и ... сохранить в тайне от русских открытия и детали наших проектов и заводов..., " и это несмотря на наличие между союзниками подписанного в 1942 году соглашения об обмене секретной технологической информацией. Гровс сумел создать такую систему безопасности, которая, по его собственному утверждению, "не позволяла даже мыши проникнуть за стены особо охраняемого объекта Лос–Аламос".
Ну, мыши может быть там и действительно не шастали, но советская разведка имела в Лос–Аламосе надежных агентов, настолько хорошо законспирированных, что имена некоторых из них и сейчас, почти шестьдесят лет спустя, хранятся в тайне.
Самая трудная задача нью–йоркской резидентуры состояла в организации связи с этими агентами. В качестве одного из связников и выступала тридцатилетняя Леонтина Тереза Пэтке, полька, родившаяся в США, жена Мориса Коэна, советского агента. Оба впоследствии стали известны как супруги Елена и
Питер Крогеры, арестованные в Англии по делу "Бена" – Гордона Лонсдейла, он же Конон Молодый. Они были осуждены на длительный тюремный срок и обменены затем на английского разведчика.
Но все это будет много позже.
Леонтина Коэн
А тогда, летом 1943 года, в Сандиа, предместье города Альбукерка, недалеко от Лос–Аламоса, приехала для лечения горла молодая симпатичная женщина. В ближайшее воскресенье направилась на встречу с агентом, но тот не явился. Так повторилось три раза. На четвертый она решила, что если и на этот раз агент не придет, она вынуждена будет возвращаться в Нью–Йорк.
Рассчиталась в пансионате, собрала вещи, сдала их на вокзале в камеру хранения и отправилась к месту встречи.
И... вот оно, счастье! Агент появился с предусмотренной желтой сумкой и торчащим из нее хвостом рыбы. Но... от радости она забыла слова пароля. Оба пережили страшные минуты, бледнели, краснели, обливались потом. Наконец сознание у нее прояснилось, и слова пароля нашлись.
Агент, имя которого так и осталось неизвестным, передал Леонтине пачку листов бумаги, которую она положила в сумочку, й они расстались навсегда.
Поезд уходил через час. Она немного погуляла по городу проверяясь. За ней никто не следил. Но когда вышла на перрон, облилась холодным потом: перед входом в каждый вагон стояли полицейские, которые дотошно проверяли документы пассажиров и содержимое их сумок и багажа.
Что делать? Направиться к поезду – значит саму себя посадить на электрический стул. Попытаться бежать? Заметят. Вернуться в пансионат? Вызовет подозрение. Зайти в туалет и уничтожить бумаги? Но их много. Клочки не утонут, она погубит не только себя, но и агента, и дело. Пройти в здание вокзала, посидеть в прохладном буфете за бутылкой кока–колы и сделать вид, что опоздала на поезд. Но что это даст? И завтра, и послезавтра будут те же полицейские. А впрочем!.. Эврика! Она действительно "опоздает" на поезд. Но не совсем. Прибежит в последнюю минуту, когда у полицейских не останется времени для тщательного досмотра вещей. Изобразит потерю билета и его лихорадочные поиски... Сказано – сделано. Зашла в туалет, билет заложила как закладку в книжку, из коробки с прокладками выбросила несколько пакетов и на их место уложила опасные бумаги. ...За три минуты до свистка кондуктора молоденькая, хрупкая женщина с кожаным чемоданом, сумкой, ридикюлем и коробкой с прокладками появилась на перроне и подбежала к своему вагону. Но не тут–то было, двое полицейских преградили ей дорогу.
– Откройте сумку и чемодан и давайте ваши документы.
Она распахнула чемодан и протянула врачебное заключение о необходимости лечения горла.
– А зачем все это? – спокойно полюбопытствовала она.
– Мы проверяем, нет ли у вас информационных материалов и предметов, запрещенных для вывоза из этой зоны, – соткровенничал полицейский.
– Боже мой! Разве что проспекты отелей и пансионатов, – смеясь воскликнула она. Присев и подтянув юбку так, что обнажились колени, стала помогать молодому полицейскому перебирать вещички в чемодане. Тот "клюнул" и с похотливым любопытством стал посматривать на пассажирку.
– А где ваш билет? – спросил второй полицейский, закончив разглядывать заключение врачей.
Леонтина чувствовала себя уже увереннее, вывернула весь чемодан на перрон и стала быстро перетряхивать все предметы "в поисках" билета.
– Куда–то запропастился, а ведь только что был перед глазами. – Она разыгрывала фиктивное беспокойство, в то время как истинное овладело ею настолько, что она чувствовала: еще немного, и она не выдержит. Страх и смятение уже начали проникать в ее душу. Она стала суетливо раскрывать "молнию" в сумочке, рванула застежку, и "молнию" заело. А вторая рука, как назло, занята коробкой с прокладками. И тут мелькнула мысль: "Отдам–ка я ее подержать этому молодому". Так и поступила. Полицейский был смущен, но ему пришлось взять коробку с принадлежностями дамского туалета. И вдруг ... стал открывать ее. Тогда она сунула ему сумочку. Он отвлекся, начав копаться в косметике, и сказал пару комплиментов о качестве ее духов.
