мимо машин.
Нет, он вроде бы не играет роль. Его негодование вполне искреннее.
— А ты как думаешь? Считаешь, что я просто так взял и свалил с насиженного места? По собственной воле? После того, как они выдавили тебя, ко мне пришел один из них. Этот, как его, Ромин. Наглый такой, сволочь. Посмотрел на меня и заявил прямо в лицо. Если, мол, я не уйду сам в течение трех дней, то они на меня дадут весь полный расклад в ОБХСС. Да еще и добавят того, чего нет. Насчет валютных операций. А я почти ими не занимался.
Я впился в него взглядом. Вроде бы не врет, но я привык к тому, что люди иногда могут быть превосходными артистами. Вполне может статься, что Ромин отправил этого идиота сюда, чтобы тот следил за мной. Чтобы узнать, не уезжаю ли я иногда в Москву, чтобы обойти запрет.
Да, такое вполне возможно. Впрочем, возможно и другое. То, что Окунь действительно пострадал от Ромина и сейчас является моим союзником. А что это он там вякнул про валютные операции?
— Почти не занимался? — переспросил я, продолжая вглядываться в Окуня. — Как это, почти не занимался? Невозможно быть почти беременным. Ты или занимался, или нет. Другого не дано.
Окунь опустил голову и поскреб носком ботинка тротуар. Вид у него был самый виноватый.
— Ну ладно, признаю. Были у меня иногда делишки темные, но всегда по мелочам. Не больше сотни гринов. Совсем махонькие суммы.
Идиот. Ну что же это такое? Разве он не знал, что за валюту власти никогда не погладят по головке. Но меня сейчас интересовало другое.
— А как он узнал про это? — спросил я. Интересно, знал ли Окунь про это? Или хотя бы догадывался, откуда его враг достал ценные сведения о его работе? — Есть соображения?
Окунь поднял голову и кивнул. Перестал жевать резинку, заговорщицки посмотрел на меня, придвинулся ближе.
— У него связи есть в ОБХСС. Кто-то ему там помогает. Об этих моих операциях знали только трое человек. Они все надежные, как скала.
Я скептически усмехнулся. Ага, как же. Знают трое, знают все. Слишком много народу.
Окунь уже давно ходил по краю пропасти. Возникает вопрос, нужно ли мне связываться с ним? Рано или поздно его возьмут, тогда может прилететь и мне, если я буду в этот момент находиться рядом.
Я поглядел на Окуня и решил рискнуть.
— А здесь ты как оказался? Бежал из Москвы, сломя голову?
Окунь опять кивнул.
— У меня здесь много френдов. Вон, со Смолой раньше щи хлебали. Давно это было, еще на первом курсе универа. Кроме того, здесь тоже есть цеховики. Я думал с ними переговорить насчет Ромина.
Чего? О чем это он говорит? Я весь превратился во внимание. Какие, к дьяволу, цеховики?
— Подожди, ты о чем это? — я схватил Окуня за локоть. — Какие такие цеховики?
Но тот уже решил, что рассказал слишком много. Вырвался из моей хватки, направился к группе местных фарцовщиков. Правда, я решил не выпускать его, пока не узнаю, что он там плел насчет цеховиков и насчет Ромина.
Пока Окунь болтал с местными, я огляделся. Где тут Костя, мой закадычный друг из поезда?
Но вместо Кости подошла девушка. Та самая, Бэлла. Она уже докурила сигарету. Сейчас встала рядом, неотрывно глядя на меня.
Я так понимаю, сейчас для нее вроде диковинной игрушки, так что не отстанет, пока не разломает меня и не узнает, что там внутри. Или же просто хочет себе кавалера покруче, чем тутошние парни.
— Какими судьбами тут? — спросила она и запахнулась плотнее в кардиган, потому что вообще-то сейчас прохладно и ветер дует холодный. А у нее одежда все-таки прохладная. — На отдых или на работу?
Кости вокруг так и не было. Не пришел, паршивец эдакий. Дома, наверное, остался. Отдыхать после поездки.
— По работе, конечно, — я поглядел на девушку. Вообще-то, изгиб губ у нее просто очаровательный, как раз, как мне нравится. — Отдыхать надо на работе. Уметь совмещать.
Бэлла улыбнулась. Взяла меня под локоть. Прижалась.
У нее неплохая фигура. Крутые бедра, высокая упругая грудь. Что она с удовольствием мне продемонстрировала.
— Ты любишь отдыхать? — спросила девушка. Чуточку с придыханием. Так, как говорят девушки, когда хотят соблазнить. — Мне кажется, ты умеешь это делать.
Ну да. В прошлой жизни я устраивал грандиозные вечеринки. На своей яхте в Средиземном море. Но сейчас это вряд ли хорошая идея.
— Ты давно в этой тусовке? — я рассматривал девушку. С любопытством. Может, она не просто так ошивается рядом со мной? — Всех знаешь? Я ищу Костю. Модного такого мальчика.
Бэлла кивнула.
— Конечно, знаю. Его сейчас нет. Появляется иногда. Пару раз в неделю.
Ладно. Это проверка. Костя уже не нужен. Я уже познакомился с тусовкой.
— А кто тут есть? — я огляделся. Что-то не видно, чтобы местные торговцы работали. Все стоят на месте. Курят, болтают, гогочут. Надо же двигать задницей, если хочешь получить прибыль. — Тут, говорят, есть цех по пошиву? Есть кто-нибудь от них?
Бэлла тоже посмотрела по сторонам.
— Да, вон он. Митя-Портняжка. Вон стоит. С Лилией болтает.
Я увидел неподалеку мужика в плаще до колен. И в черной шляпе. Эдакий Зорро советского разлива. Не хватает только маски.
Рядом чуть полная девушка, в юбке до колен. И тоже в кожаной куртке. Модной.
— Ну-ка, пошли поговорим, — я направился к парочке. Бэлла держала меня под локоть. Послушно шла рядом.
Как только подошли, Митя посмотрел на меня. Усмехнулся. Поправил шляпу. Лилия не держала его за руку. А вот Бэлла вцепилась в меня.
— Какая важная птица, — Митя оглядел меня. С головы до ног. — К нам залетела. С самой столицы. Что, говорят, прижали тебя там? Мои бывшие друганы.
Вот за это я и зацепился. За слово «бывшие».
— Ты знал Ромина и Зиновьева? — спросил я.
Митя кивнул.
— Не просто знал. Мы вместе начинали. А потом разошлись пути-дорожки.
Так, это нельзя упускать. Надо разобраться. И все узнать. Здесь и сейчас.
Я указал на здание гостиницы.
— Там есть ресторан? Пошли туда. Посидим. Поговорим. Я приглашаю.
Митя-Портняжка покачал головой.
— Не пустят же. Там пробиться целая история.
Но я уже двинулся вперед. Все так же таща Бэллу на буксире. Услышал, как Лилия восхитилась сзади:
— Ого, мы будем сидеть в «Интуристе»!
На ходу спросил у Бэллы:
— Как тут у вас? Можно пробиться? Проблем нет?
По идее, тут не Москва. Нравы проще.
— Ну, если есть чем платить, — заметила девушка. — Тогда все в порядке.
Мы подошли к швейцару. Он быстро оглядел нас.
— Нам посидеть надо, — я сунул ему червонец. — Я одноклассника встретил. Небольшой компанией. Отпраздновать встречу.
Швейцар мельком глянул на купюру. Улыбнулся, взял под козырек.
— Ну, так это же святое дело. Только это, ребята, не шалите. Без эксцессов. Чинно и благородно. Договорились?
Я кивнул. Махнул Мите-Портняжке. Тот подошел с Лилией.
А еще присоединились Окунь и Смола. Я добавил швейцару еще червонец. А то он нахмурился.
Мы зашли внутрь. Неплохо так. Вполне стильненько. Правда, пол покрыт белыми кафельными плитами, а не мрамором или гранитом.
Но интерьер забавный. Тематика морей. С Нептуном с трезубцем и русалками. На окнах витражи с рисунками реки и моря.
Зал с пальмами в кадках и папоротниками. Столы прямоугольные, с белыми скатертями. Стулья деревянные, с высокими спинками.
У дальней стены стойка для живой музыки. Там уже стояли музыканты. Играли. А впереди певица, пела про безответную любовь.
— У вас заказано? — к нам подлетел официант.
Я кивнул. Пожал ему руку. Тоже вложил червонец.
— Да, у нас возле окна. Подальше от оркестра. Мы поболтать хотели.
Официант глянул на руку. Кивнул. Отвел нас внутрь.
Народу, кстати, не так уж и много. Половина зала свободна.
Мы уселись за большой длинный столик. Быстро сделали заказ.
Особо не шиковали. Котлеты, солянка, шницели. Водку и вино. Я взял минералку.
Бэлла сидела рядом. Молчала. Тихонько смотрела на музыкантов. Ножка на ногу. Покачивала носочком. Похожа на кошечку.
— Твои бывшие друзья выдавили моего товарища из Москвы, — я дождался, пока все наедятся. И напьются. И чуток захмелеют. Чтобы развязались языки. И указал Мите на Окуня. — Они у тебя всегда так действуют?
Митя покачал головой.
— Они не у меня. Даже бывшими друзьями не могу назвать. Поступили со мной по-свински. Я с ними давно разбежался. Мы вместе
