- Я имею в виду именно абсолютно, - сказал он с ударением на слове. - Твои ноги очень ослабли, Клара, потому что ты не пользовалась ими с детства. Ничто не помешает тебе снова пойти.
О, нет. Она давно заставила себя отказаться от всякой надежды. Она научилась жить со своим недостатком, приняла его, вся ее жизнь ориентировалась на него. Ей это было не нужно. Только не от Фредди, который ничего не знал о ней, о ее надеждах и мечтах - тех, что ей пришлось оставить, чтобы сохранить рассудок.
- Не надо, - прошептала она.
- Ты снова сможешь ходить, - сказал он, взяв ее вторую руку и сжав обе. – Это будет долгий, медленный и тяжелый процесс, но это возможно. Если только ты захочешь.
- Папа говорил, что я не должна напрягаться, - сказала она. – Он говорил, что это если я буду изнурять себя, болезнь вернется. Доктор Грэхем говорил то же самое, Фредди. Почему теперь он изменил свой вердикт?
Он помешкал, прежде чем ответить.
– Это было несколько лет назад, - сказал он. – Доктор заметил, что с тех пор твое здоровье окрепло до такой степени, что угрозы рецидива нет. Ты сможешь ходить, если действительно этого захочешь.
Она закрыла глаза. И танцевать. Это была первая нелепая мысль, закравшаяся ей в голову. Несколько недель назад она видела, как ее соседи танцуют на вечере, и ей так хотелось, чтобы она могла вырваться из своего тела всего на несколько минут, чтобы тоже потанцевать. Это, должно быть, самое чудесное переживание на свете - танцевать.
- Не плачь, - мягко сказал он.
Она плачет? Глаза ее были влажными, когда она снова открыла их.
– Я не могу, Фредди. – сказала она. – Я даже двигать ногами не могу.
- На это потребуется какое-то время, - сказал он, - и силы.
- И все это может быть напрасно, - сказала она. – Ты для этого привез меня сюда, Фредди? Ты это хотел узнать?
- Да, - сказал он.
- Но зачем? - спросила она. – Какая тебе разница, хожу я или нет?
Она слушала свои слова с некоторым удивлением. Почему она просто не сказала ему спасибо? Ей следует быть благодарной. Без него она могла бы так никогда и не узнать, что ее состояние улучшилось с того времени, когда отец был с ней.
- Ты – моя жена, - сказал он.
Неполноценная жена? Недочеловек? Настоящее оскорбление его красоте и силе? «Красавица и чудовище» наоборот? Она знала, что несправедлива. Но ее охватила паника.
- Это для того, чтобы успокоить твою совесть? – спросила она. – Тебе и впрямь лучше от того, что ты оказываешь мне услугу, которая, может статься, вовсе никакая и не услуга?
Ей стоило бы придержать язык. Она слышала эхо своих слов в своей тихой комнате еще долго после того, как произнесла их. Зачем она это сказала? Она же так не думала. Слова, казалось, слетели с ее языка, не успев придти в голову. Как она могла снова сделать с ним это, на сей раз без какой-либо причины?
Он поднялся.
– Решение зависит от вас, сударыня, - сказал он. – Доктор уверен, что только вы можете сделать это. Не я. Я не могу помочь этому. Это зависит от вас. А мне все равно. Моя жизнь в любом случае не изменится.
Вот он и сделал ей больно в ответ. Теперь они квиты. Спасибо, что пригласил доктора осмотреть меня, хотелось сказать ей. Но она не могла заставить себя вымолвить ни слова.
- Пора спускаться к чаю, - сказал он, наклоняясь над ней.
- Я немного устала, - сказала она. – Думаю, я останусь здесь, Фредди.
Но он все равно взял ее на руки.
– Решение, будешь ли ты пытаться встать на ноги, зависит от тебя, - сказал он. – А решение, сохранить здоровье или нет – от меня. Ты не будешь инвалидом. Я этого не позволю.
Это прозвучало как объявление войны, подумала она, обняв его за шею. Сможет ли она когда-нибудь ходить? Возможно ли это и вправду? Сможет ли она однажды гулять рядом с ним? Ехать на лошади рядом с ним? Танцевать с ним? Эта мысль была слишком заманчивой, чтобы поверить в нее. Она вздохнула и увидела, как его губы упрямо сжались.
Возможно, когда-нибудь она научится сдерживать присущую ей склонность набрасываться на кого-то, защищаясь, когда ей больно, или когда она сбита с толку и напугана. И все же такое происходило лишь с Фредди. Может, это оттого, что она чувствовала себя такой никчемной рядом с ним.
Она снова вздохнула, когда он открыл дверь гостиной, и выдавила из себя улыбку, увидев их гостя.
Глава 10
Гарриет в одиночестве сидела в гостиной, когда объявили о посетителе. Она помедлила в нерешительности, пока дворецкий ждал ответа. Она не могла сказать наверняка, как много времени пройдет, пока мистер Салливан принесет Клару вниз. Но как в Эбури-Корт, так и в Бате она часто сама принимала посетителей. Кроме того, она знала лорда Арчибальда Уинни. Он был на свадьбе Клары – высокий, аристократичный джентльмен, который постоянно пользовался лорнетом, чтобы запугивать других, и который, когда мистер Лесли Салливан представил его ей, посмотрел на нее таким пронизывающим взглядом, что ей подумалось, что он мог увидеть даже волосы у нее на затылке. Своими серебристыми глазами. Она могла бы поклясться, что у него были серебристые глаза.
- Проводите его светлость сюда, пожалуйста, - сказала она наконец дворецкому, вставая и пытаясь принять настолько царственный вид, насколько только могла девушка из обедневшей семьи, которой приходилось работать компаньонкой.
Лорд Арчибальд Уинни был удивительно привлекательным мужчиной, напомнила себе она. Она не забыла печаль, охватившую ее, когда он проявил к ней свой интерес. Но Гарриет всегда твердо стояла на земле. Она очень хорошо понимала природу этого его интереса. Потому и была расстроена. Если бы она была мисс Поуп из Какого-нибудь Парка в Каком-нибудь-шире, с доходом в десять тысяч в год, все могло бы быть по-другому. Но она не была.
Тут он размашистым шагом вошел в гостиную, остановился с напускным изумлением, потрогал пальцем ручку своего лорнета и очень изящно поклонился.
– О, мисс Поуп, - сказал он. – Какой приятный сюрприз.
Она присела в реверансе. Ее память не обманула ее, он был очень привлекателен, подумала она. Не так красив, как мистер Салливан, но в десять раз привлекательнее. По мнению Гарриет, по крайней мере. Он был одет с модной элегантностью – в зеленый камзол, бежевые бриджи и блестящие ботфорты с белыми носами, и все же в нем чувствовалась некая небрежность, словно ему было все равно, что на нем надето, а эти вещи просто оказались вовремя под рукой.
- Мистер и миссис Салливан скоро спустятся, милорд, - сказала она. – Они задержались наверху.
- В самом деле? – сказал он, вскинув брови и почти подняв лорнет к глазу. – Как мило. Я почти завидую моему другу.
