Читаем без скачивания Настоящая жизнь - Наталья Александрова

– А в тот раз также было?

– Конечно. И вот еще что скажу, – Люська наклонилась ко мне, – сидим мы в тот раз у Валерия на кухне, вдруг телефон звонит. Валерий и говорит, что все, мол, в порядке, зайдите за бумагами. И сразу же – звонок в дверь, минуты не прошло. Валерий нас на кухне закрыл, а сам вышел в коридор, поговорили они о чем-то, потом тот ушел. А потом и засобирались.

«Неужели сосед?» – глазами спросила я у Андрея.

«Очень может быть», – ответил он мне тем же способом.

Домой мы ехали молча. Андрей думал о чем-то своем, а у меня вдруг зверски разболелось ушибленное утром колено. Было не рассмотреть, что там – синяк или ссадина, но болело сильно. Андрей любезно подвез меня к дому, несмотря на то что сам очень торопился. К Валерию мы пока решили не ходить – некогда.

Петр Степанович припарковал машину на обочине шоссе, закрыл ее и медленной усталой походкой направился к месту встречи. Он совершенно не спал этой ночью и волновался, да и шантажистка назначила встречу на шесть часов утра в очень удаленном конце города – в Приморском парке, а Вахромеев решил приехать за час до назначенного времени, чтобы подготовить ей неожиданный упреждающий удар. Да еще и машину пришлось вести самому – не мог же он посвятить в такое дело своего шофера… Палыча – мог бы, но Палыча больше нет. Положиться больше не на кого. И вот он сам ехал через весь город… Конечно, ночью улицы почти пусты, дорога несложная. Но он так давно не сидел за рулем, очень устал, теперь руки тряслись… хотя, может быть, они тряслись не от непривычной работы, а от волнения, от усталости, накопившейся за эти ужасные дни, когда все шло не так, все шло не по плану…

Петр Степанович огляделся по сторонам. В предутреннем мраке перед ним вырисовывалась темная громада «Колеса обозрения». Вот он, городок аттракционов, где назначила ему встречу эта вымогательница, авантюристка, сломавшая все его планы, разрушившая всю жизнь…

Какого труда, каких унижений стоила Вахромееву его карьера, как долго он шел к своему сегодняшнему положению… Он считал его совершенно заслуженным, как всякий человек считает заслуженным любой свой успех, любую удачу, относит их на счет своих замечательных достоинств, своего ума, таланта и трудолюбия, и, напротив, всякую неудачу находит несправедливой, незаслуженной, приписывает проискам темных сил или интригам действительных или вымышленных недоброжелателей…

«Нет, – думал Вахромеев, – рано еще списывать меня в расход, я еще поборюсь за место под солнцем! Это только никчемные исполнители виноваты в досадной цепи неудач, а сам я сумею сделать все как надо. Говорят же: если хочешь, чтобы дело было сделано, – делай его сам».

Петр Степанович, осторожно оглядываясь по сторонам, прошел на территорию городка аттракционов. Много лет ему не случалось бывать в таких местах. Какими-то забытыми детскими воспоминаниями повеяло на него от неподвижных рядов огромных качелей, змеящихся по искусственной горке вагонеток «Веселого поезда», тихо покачивающихся на ветру сидений цепной карусели…

Давным-давно маленьким мальчиком он ходил среди талых весенних сугробов провинциального Владимира, облизывал ядовито-розового леденцового петушка на палочке, считал копейки в кармане – хватит ли у него денег, чтобы, прокатиться на такой карусели. И набрать денег на карусель казалось ему таким счастьем, таким блаженством! Как изменились у него с тех пор представления о счастье! Да полно, тот ли это человек? Как мало связывает Петра Степановича Вахромеева, влиятельного могущественного чиновника, одного из отцов города, с тем сопливым, вечно простуженным владимирским мальчишкой!

Вахромеев шел среди аттракционов, выискивая нужный, тот, где ему была назначена встреча, тот, где он собирался нанести свой последний удар. Наконец он увидел ее – самую простую, старую как мир, детскую карусель: деревянные лошадки, машины, самолеты, расставленные по кругу, всегда готовые к своему бесконечному путешествию… Яркая, вульгарная и жизнерадостная раскраска карусели не была видна в темноте, но угадывалась, подразумевалась.

Петр Степанович медленно, тяжело ступая, поднялся по ступенькам на неподвижный деревянный помост. Здесь он затаится и будет ждать шантажистку, здесь он встретит ее. Он не верил в ее басни о спрятанных в надежном месте показаниях – эту сказку рассказывают все шантажисты, чтобы обеспечить свою безопасность, а на самом деле редко удается найти по-настоящему надежную страховку. Да если она и сумела надежно припрятать какие-то показания и после ее смерти они попадут, допустим, в прокуратуру, Вахромееву хватит власти, чтобы изъять эти документы и притушить любой скандал… Конечно, придется делиться и деньгами, и влиянием, но в сложившейся ситуации это неизбежно.

Вдруг он вздрогнул: на дальнем конце помоста в деревянном игрушечном автомобиле кто-то сидел.

Вахромеев задохнулся, сердце его неистово и тоскливо забилось. В редеющем предрассветном мраке четко вырисовывалась хрупкая женская фигура в куртке с капюшоном. Выходит, эта девка перехитрила его, тоже приехала на место встречи раньше назначенного времени? Но это ей не поможет!

Вахмистр вытащил из кармана тяжелый тупорылый пистолет. Несколько лет назад он на всякий случай велел Палычу купить для него оружие, не замешанное ни в каком криминале. На всякий случай. И вот этот случай наступил.

Холодная тяжесть оружия успокаивала, внушала уверенность в своих силах. Он поднял пистолет, снял с предохранителя, нажал на спусковой крючок… В утренней тишине выстрел прогремел оглушительно, отдача сильно качнула Вахромеева, он еле устоял на ногах. Кажется, он промахнулся, во всяком случае фигура в машине не шелохнулась.

Зато сразу после выстрела, как по команде невидимого режиссера, заработала карусель. Медленно набирая обороты, деревянная платформа начала вращаться. Одновременно под крышей аттракциона загорелись гирлянды разноцветных лампочек, осветив ярко раскрашенных резных деревянных зверей, игрушечные автомобили… Заиграла веселая, бравурная музыка, отблески вращающихся зеркал замелькали по темной площадке дикими фантастическими огоньками.

Вахромеев схватился за шею деревянной лошади, чтобы удержаться на ногах, не упасть с вращающейся платформы. Его взгляд был прикован к женской фигуре на другом конце карусели. Снова подняв пистолет, он выстрелил, но ускоряющееся вращение не давало тщательно прицелиться, и пуля снова прошла мимо. Женщина в капюшоне даже не пошевелилась – неужели она так уверена в своем везении и так спокойна за свою жизнь, что не уворачивается от пуль?

С трудом переставляя ноги по движущейся платформе, Вахромеев пошел к ней. Стреляя на ходу раз за разом в эту ужасную женщину, сломавшую его жизнь и даже не боящуюся его. Он подходил к ней все ближе и ближе, с трудом удерживая равновесие на вращающемся полу, уходящем из-под ног. Голова кружилась все сильнее, и сердце с отвратительной тоскливой болью билось где-то в горле. Он подошел к ней уже совсем близко и наконец, уже почти в упор наведя пистолет, разглядел ее лицо.

Это было лицо старухи, давно и безнадежно мертвой старухи. Лицо было покрыто трупными пятнами. Мертвые глаза, которые никто не удосужился закрыть заботливой рукой, смотрели на Вахромеева белесой тусклой пустотой смерти. Уже начиная понимать, что он попался в расставленную кем-то ловушку, Петр Степанович выстрелил в мертвое лицо – раз и еще раз… Карусель вращалась все быстрее, и бравурная мелодия била его по барабанным перепонкам, сводила с ума…

И вдруг, приглушив и перекрыв яркое мелькание разноцветных лампочек, площадку залило сияние мощных прожекторов, а музыку перекрыл звонкий женский голос:

– Мы ведем репортаж из Приморского парка, куда наша группа выехала в такое необычное время по звонку человека, пожелавшего остаться неизвестным. Мы еще не знаем, свидетелями какого события стали, но мы видим, как на наших глазах пожилой человек, удивительно похожий на начальника Государственного строительного управления Петра Степановича Вахромеева, застрелил из пистолета неизвестную женщину… Петр Степанович, вы хотите сделать какое-нибудь заявление?

Петр Степанович с тяжелым стоном отвернулся от мертвой старухи и посмотрел на площадку перед каруселью. Карусель вращалась так быстро, что он едва смог разглядеть яркий автобус с надписью «Телевидение», людей с осветительной техникой и камерами и девушку в спортивной куртке. Вахромеев снова поднял пистолет и выстрелил в этот женский силуэт, в котором для него воплотились в эту секунду и девушка-шантажистка, подло перехитрившая его, и мертвая старуха, которая сумела так его напугать, и сама эта телеведущая, которая из его трагедии хочет сделать развлечение для тысяч тупых обывателей… Боек пистолета сухо щелкнул, но выстрела не последовало – он уже расстрелял все патроны в мертвую старуху, ни в чем перед ним не провинившуюся, но телевизионщики сумели заснять и этот кадр – попытку выстрелами заткнуть рот средствам массовой информации.