вообще взял, что они любовники? — перешептываюсь с фамильяром я.
— Ну, когда я в покои ее величества пробрался за вкусняшками, он стоял на стуле и читал ей свою новую поэму. А она вздыхала, положа на сердце руку и говорила, как ей с ним повезло, лучшего мужчины она встретить не могла. А еще она потом, по окончании его словестных изливаний, велела слугам внести нежнейшие, буквально тающие во рту блюда. Просто так обычного постороннего мужчину, уж поверь мне как истинному гурману, настолько невероятными деликатесами кормить не станут! И еще королева ему сетовала на жизнь и вздыхала как бы хорошо было, если бы младшего пристроить, а короля отправить в далекое пешее путешествие.
— Ты же недавно говорил немного по-другому.
— Я пересказал общий смысл ее фразы!
— Нда, весомый аргумент для обвинения в прелюбодеянии, — выдыхаю я. Особенно еда.
Тем временем заика продолжает:
— А-а-а еще я н — находил м-м-оей к-к-королеве редчайшие к-к-ниги заклятий.
— Вот оно что! — пищит Хомыч.
— П-п-прошу, не в-выдавайте н-нашу тайну! П-пусть о н-нашей л-любви никто н-не узнает, — умоляет Арнольд, падая на колени.
— Не выдам, — уверяю его я. — Но и вы, в свою очередь, принесите магическую клятву, что не расскажите, что я приходила вас, хм…, соблазнять.
— Дев-девушка, д-да н-не за какие коврижки! К-к-клянусь, никому ничего не скажу. Б-более того, в-в-вот, д-д-держите, — библиотекарь, выразительно пыхтя и кряхтя от натуги, начинает рыться в кармане своих штанов. На что я кривлюсь, а он извлекает оттуда какой-то светящийся кругляш. — Я п-понял ч-чего вы д-добивались с-соблазнением. В-вы хотели заполучить одну из магических печатей на з-завтра. Н-не знаю откуда заранее узнали об испытании, которое в-вам объявят только п-после завтрака.
Я хватаю протянутую мне магическую печать. Повезло.
— Н-но н-н-ни в коем разе не д-думайте, что с-смогли обаять меня! Д-для меня существует только одна женщина в м-мире! И это, к вашему прискорбию, никак не вы.
“Ну что же, Рельд Прекрасный, еще повоюем!” — отправляя полезный кругляш в карман, улыбаясь думаю я. Выгадаю для пребывания здесь еще немного времени.
— Арнольд, — решаю не ходить вокруг да около: — Благодарю за печать. Ее, пожалуй, возьму. Но о завтрашнем задании услышала только что, от вас.
— Ну, д-да, конечно, с-с-стало быть по м-мою душу все-таки явились, — озадаченно крякает мужчина, втягивая голову в плечи. — Н-ну и девицы п-пошли. Н-никаких средств не гнушаются р-ради достижения цели.
Приблизившись к нему вплотную, я ничего не отвечаю на его выпад, а лишь как можно вежливее прошу:
— Арнольд, дорогой, если можно, снабдите меня той литературой, которой интересуется наша королева, — часто-часто моргаю и продолжаю: — Мне очень хочется как следует удовлетворить свое любопытство и узнать чем же таким масштабным интересуется сама Сильвия Грациозная, — говорю полуправду. Ведь мне сейчас так необходимы любые сведения.
Мужчина хмурит брови. Скептически смотрит на меня снизу вверх, что-то свое несуразное бурчит в усы, а затем, уже без всякого заикания, продолжает:
— А-а-а-а, занятно. Ну, что ж, юная леди, выполню вашу странную просьбу. Но знайте, вам никогда не приблизиться до идеала, даже если будете читать взахлеб все то, чем интересуется сама Грациозная. И имейте в виду, я никогда не посмотрю в вашу сторону, как бы вы не старались! Вам ее не затмить.
Вот это самомнение. Хочется поаплодировать этому щуплому усатому библиотекарю стоя. Да-да, куда мне до Сильвии Градиозной. Решаю промолчать, чтобы не навлечь на себя лишних подозрений. Сейчас все идет так, как мне нужно. Пусть продолжает думать, что я от него без ума и хочу заполучить его внимание.
— Идите за мной, девушка. И прошу, больше так, как сегодня, не являйтесь, — строго добавляет он, — меня, знаете ли, чуть удар не хватил. Нет, это же надо, возомнить себя ровней самой б-богини!
Несмотря на причитания, библиотекарь быстро находит необходимые мне книги. И выкладывает их передо мной. Показывая на том в зеленом переплете под называнием "Редкие заклятия", он говорит, чтобы была предельно осторожна с этой необычной вещицей.
— Книга сохранилась в единственном экземпляре с незапамятных времен. Еще мой пятнадцать раз пра-дедушка имел честь хранить ее, — бережно гладя книгу, произносит мужчина, в то время как в уголках его глаз появляется благоговейная влага.
Расчувствовался.
— А вы не боитесь давать подобную книгу малознакомой девице? — на всякий случай уточняю я.
— Ах, я благосклонен ко всем тем, кто хоть на мгновение мечтает приблизиться к непостижимому. А сделать это можно только благодаря новым знаниям, — чересчур пафосно изрекает он, и книга, наконец, перекочевывает в мои руки. — Помните, девушка, одну простую истину: знание — это сила.
Бережно держу доверенный мне кладезь знаний и по совместительтву — возможное спасение Рафаэля.
— А подскажите, уважаемый Арнольд, когда эту книгу держала в своих изящных руках Сильвия Грациозная? — на всякий случай с придыханием интересуюсь я.
Мужчина склоняется к тому и вдыхает аромат.
— Ах, нотки гортензии с жасмином до сих пор чувствуются на ее обложке, хотя моя любовь вернула книгу сразу же после Дня рождения младшего высочества, — вздыхает мужчина.
Хм. Совпадает. Наверное, это то, что мне нужно. Хотя бы для того, чтобы разобраться в плетениях заклинания, нанесенного на принца.
— Есть еще очень много остального, что изучала королева, — мужчина переводит задумчивый взгляд на лежащую перед ним ровную стопку других учебников.
— Я думаю, что мне пока хватит и этого, — поспешно заявляю я. Удерживая весьма увесистый том, продолжаю: — На первый раз, разумеется.
А чтобы окончательно не выдать интерес именно к книгам королевы, быстро хватаю первые попавшиеся тома со стеллажа напротив. Ими оказываются романы “Драконий герой” и “Истинная”.
— А все-таки, юная леди, — произносит недовольный моим выбором библиотекарь, — вам очень далеко до моей возлюбленной. Можете и не пытаться приблизиться к ней. И всей жизни не хватит, чтобы постичь ее высот.
А далее поэт начинает читать стих:
“Своей звездой я назову лишь ту,
Что с неземною думою глядит,
Спокойствия лишит…
Непостижимую мечту,
Чье сердце, как ее слуги, огнем горит”
— Браво-браво! — не выдерживает Хомыч выскакивая из моего кармана. Мужчина бледнеет на глазах, хватается за сердце, присаживается на стоящий позади него стул.
— Арнольд, строки стиха прекрасны. Но мне пора идти, — поспешно говорю я. — Благодарю за книги. И прошу простить меня, что попыталась соблазнить вас, поправ ваши высокие чувства.
— Прошу, как дочитаете, в-в-верните. И б-б-больше н-н-не заявляйтесь в мою обитель с г-г-грызу-зунами, — доносится в спину.
— Хомыч, неужели нельзя было посидеть в тишине еще немного? — оказавшись в коридоре, строго спрашиваю у своего фамильяра я.
— Я проголодался и хочу как можно скорее попасть
