— Это сабля его офицера, — объяснила Аурелия.
— Почему бы вам не начать с причин войны? — снова обратилась к Джеффу Виолетта.
Сегодня она так не походила на женщину, с которой он общался все эти дни. Виолетта почему-то держалась холодно и отчужденно, хотя, казалось, у нее не было причин быть столь сердитой и недружелюбной.
— Это вопрос прав штатов, — пожал плечами Джефф. — Южные штаты считали, что имели право решать свою собственную судьбу и больше не захотели оставаться частью Соединенных Штатов. Они почувствовали настоятельную потребность отделиться.
— Что значит «отделиться»? — спросила Эсси.
— Это значит: выйти из Союза и создать собственную страну, — пояснила Виолетта.
— Вы хотите сказать, что Техас, например, тогда будет одной страной, а Колорадо — другой? — поинтересовалась Джульетта.
— Это случилось бы на самом деле, если бы Юг выиграл войну, — кивнула Виолетта. Близнецы переглянулись.
— Я не хочу, чтобы дядя Монти жил в другой стране! — воскликнула Джульетта.
— Вы можете жить, где угодно, и оставаться свободными, — попытался разъяснить ситуацию Джефф. — Отделилась же Мексика.
— Папа не отпустит нас в Мексику, — вздохнула Джульетта. — Он считает, что далеко не безопасно разъезжать дочерям богатых американских ранчеро.
Джефф почувствовал, что ситуация ускользает из-под его контроля, и вопросительно посмотрел на Виолетту. Однако выражение ее лица по-прежнему оставалось неизменным.
— Это вообще-то не имеет ничего общего с причинами войны, — попытался исправить положение Джефф.
— Ну, а что вы скажете по поводу рабства? — спросила Виолетта.
Она казалась очень напряженной, явно, как и Джефф, изо всех сил стараясь не давать выход своему гневу.
— Разве война началась не из-за того, что землевладельцы хотели сохранить своих рабов и огромные плантации? Разве все разговоры о правах рабов велись не для того, чтобы скрыть истинную причину, из-за которой южане стремились развязать столь кровопролитную затяжную войну?!
Ну вот, наконец, та самая атака, которую Джефф ожидал с момента своего появления в классе. Сейчас Виолетта была его врагом.
— Возможно, это действительно касалось некоторых южан, но большинство из них не имели рабов. У моей семьи, например, их не было, как, впрочем, и плантаций. Мы жили в Техасе, на грязном ранчо. Нам было нечего есть, не хватало денег, чтобы купить оружие для защиты от грабителей и индейцев.
— Девочки, займитесь уроками, — перебила Виолетта. — Обсудим эту тему, когда вы сами познакомитесь с материалом. А мы с мистером Рандольфом продолжим нашу дискуссию в другом месте. Если понадоблюсь, я — в холле.
Она выглядела очень сердитой. Интересно, о чем собиралась поговорить с ним Виолетта с глазу на глаз, подумал Джефф.
— Вам прекрасно известно: Юг начал войну из-за рабов. Другой причины просто не существовало, — заявила Виолетта, как только за ними закрылась дверь.
— Я не стал бы рисковать своей жизнью только ради того, чтобы кто-то мог владеть рабами, — таким же сердитым тоном возразил Джефф.
— А ваша плантация в Вирджинии?
— Мы нанимали рабочих. Все, кто работал у нас, получали плату за свой труд.
— Зачем же вы тогда воевали? — Виолетта казалась несколько смущенной. — Уверена, вы не думаете, что Юг сделался бы богаче, став отдельной страной.
Джефф как раз именно так и думал, но считал, что достичь этой цели можно было другими способами, не начиная войну. В свое время он сказал об этом своему отцу, и его ответ до сих пор звучал в ушах Джеффа: «Ты так считаешь, потому что трус. Ты просто боишься, зная, что не сможешь стать достойным воином. Ты всегда был трусом».
Джефф упорно пытался забыть этот день, старался вычеркнуть из памяти, но и через пятнадцать лет помнил все так, словно это произошло вчера. Он не мог забыть той злости и ненависти, которую испытывал тогда к отцу. Этот негодяй ничуть не заботился о своем сыне, думая только о том, чтобы не пострадало имя семьи. Джефф никогда не мог понять, почему быть мотом, пьяницей, лжецом, бесчестным человеком, который до того довел своих соседей, что они оплатили его долги и выпроводили из Вирджинии, почему все это менее позорно, чем нежелание воевать?!
— Боишься, как бы тебя не убил какой-нибудь янки, — заявил тогда отец и пригрозил: — Учти, если ту не пойдешь воевать, я сам пристрелю тебя.
Джефф несомневался, что он так бы и сделал: отец ведь убил своего лучшего друга.
— Но я действительно считал, что Югу следовало стать независимой страной.
— Вы и сейчас в этом убеждены?
Джефф затруднялся ответить на этот вопрос. С одной стороны, Югу, наверное, было бы лучше умереть, чем оказаться посмешищем в глазах северян, убивших в нем все самое лучшее, самое стоящее. Но как банкир Джефф мог с уверенностью заявить: попытайся Юг выжить в одиночку, его бы ждал полный экономический крах.
— Сердцем я бы хотел, чтобы мы обрели свободу и независимость, а разумом понимаю, насколько это невозможно. Север более развит, но он не станет делиться с нами своим богатством и силой. Северяне нас ненавидят.
— У вас предвзятое мнение, — заметила Виолетта.
— Ну, разумеется, все янки считают так: если что-то не совпадает с их убеждениями, то это предвзятое мнение. Я не нуждаюсь в указаниях, во что и кому мне верить. Но лично я не стал бы развязывать войну только из желания выяснить разницу между нашими убеждениями.
Виолетта приблизилась к Джеффу на несколько шагов и задумчиво проговорила:
— Вы не похожи на человека, верящего в войну.
— А я и не верю. Это довольно глупый способ решения споров. К тому же результат не имеет ничего общего с тем, кто прав или не прав. В ходе войны лишь выясняется, кто сильнее. Проблемы же остаются, — не удержавшись, Джефф посмотрел на свой пустой рукав. — Ко всему прочему, это еще и бессмысленная потеря людей. Война разрушает так много жизней.
Джефф добровольцем вступил в армию только потому, что отец стыдил его, угрожал расправой обвинял в трусости. Он только не мог понять, почему оказался таким неудачником? Джордж, например, четыре года провоевал без единой царапины и даже дослужился до капитана, хотя и не учился в военной школе. Джеффа же ранили, взяли в плен, его батальон разбили под Геттисбергом…
— Вы же знаете, настоящей причиной войны было все-таки желание сохранить рабство, — сказала Виолетта, прервав его размышления. — Возможно, вы, как и большинство других южан, действительно не имели рабов, но у тех, кто принимал решения, они, наверняка, были.
Виолетта вплотную приблизилась к Джеффу и сердито посмотрела ему в глаза.
