Глава 6. На культурном и медийном фронте
6.1. Поколенческие стили и большой стиль
В последние годы раздается немало голосов, что России наряду с существующими приоритетными нацпроектами необходим полноценный национальный проект по культуре. Саму по себе эту мысль трудно оспорить. Другое дело, что данный нацпроект ввиду его особой важности, духовной, идеологической, нравственной должен быть чрезвычайно тщательно подготовлен , последовательно выстроен. Недопустимо, чтобы меры государства в культурной политике в период «пятилетки инноваций» и решительного прорывного развития исчерпывались критериями материальной поддержки существующих отраслей и статей нашего культурного «хозяйства».
В Русской доктрине мы достаточно подробно изложили свое видение места и значения культурной сферы в российской цивилизации, а также конкретные угрозы и пути культурного развития в XXI веке. Важно подчеркнуть, что это развитие России сопряжено с преодолением современных тенденций расслоения культуры, под которыми мы понимаем распад в эпоху позднего модерна и постмодерна национальной культуры на узкие аудиторные ниши потребления плодов духовного производства; расслоение происходит между поколениями, направлениями и ветвями, субкультурными «мирками», элитарными (эксклюзивными) и массовыми (стереотипными) формами. В то же время в России сохранился консервативный интеллектуальный класс, который, несмотря на слом традиции в XX веке, обладает достаточно стойким иммунитетом против указанных тенденций культурного расслоения и является носителем так называемой «высокой культуры».
Нацпроект возрождения отечественной культуры должен подразумевать, в частности, возвращение ценностного критерия «наше — не наше». Необходимо принять программы по защите и поддержке национальной культуры (в сравнении с зарубежной, которая должна ограничиваться квотами), по защите русского языка, по систематическому поддержанию и воспитанию чувств национального достоинства, самоуважения. Для этого следует возобновить программы госзаказа и госзакупки новых образцов культурного творчества, по-новому отладить систему поощрений, грантов и премий, выработать новую концепцию по регулированию в области шоу-бизнеса, в деятельности коммерческих продюсеров, найти механизмы поощрения национальных школ в различных видах искусства, освободить от налогов научное книгоиздание, издание классической русской литературы, тиражирование традиционной культуры во всех ее жанрах.
В ближайшем будущем перспективы восстановления духовной суверенности связаны в области культуры и национального самосознания с формированием нового большого стиля России, преодолевающего тенденции культурного расслоения. Важно отметить, что объективным показателем успешности того или иного периода в истории культуры является создание стиля поколения или плодотворное развитие уже существующего стиля. Это единица измерения культуры на шкале истории.
Так, 1930—1950-е годы дали сталинский неоампир, 1960-е — «суровый стиль», 1970-е — неокомсомольский «бамовский» стиль, куда входили такие, например, составляющие, как субкультура КСП. 1980-е годы должны были породить футуристический стиль, предпосылками к чему являлись массовое распространение технического творчества, фантастика, ставшая самым раскупаемым литературным жанром, кинофантастика, популяризация электронной музыки, тенденции в моде, прорыв в живописи фантастического реализма и т. д.
Однако в середине десятилетия произошел обрыв советского исторического самосознания, который предопределил в конце 1980-х паузу и ускоренное разложение позднесоветских форм культуры, а затем «реставрационизм». В 1990-е значительная часть культурного пространства была занята преодолением последствий ущерба, нанесенного за советские годы тем формам, которые не укладывались в прокрустово ложе коммунистической идеологии.
С начала 2000-х в российской культуре смыслоопределяющим стилем становится «гламур». Гламур не может быть самостоятельным стилем, поскольку не имеет четкого формообразующего ядра. Внутренняя объединенность элементов гламурного стиля не достигает даже эклектики. Гламур — это псевдостиль, показатель глубинного разложения на уровне ценностей. Единственная продуктивность гламура заключена в самоутверждении элиты за счет безостановочного воспроизведения зарубежного креатива (что позволяет поддерживать минимальный уровень адаптивной гибкости культуры) или повторения образцов советской эпохи.
Объективно значимая культурная политика должна отталкиваться от понимания необходимости последовательной смены стилей друг другом. Игнорирование этой закономерности уже привело к определенной дезориентации в культурной области, к инициативам, требующим все новых вложений, но не достигающим поставленной цели. Преодоление стилевого разрыва, произошедшего в конце 1980-х годов, возможно лишь на пути включения в новый зарождающийся стиль элементов, оправдавших себя в рамках предыдущих периодов: реставрационизма и отчасти гламура. Если это произойдет, то у очередного поколенческого стиля есть все шансы стать новым большим стилем .
Вопрос о необходимости работы над созданием большого стиля был поднят в Русской доктрине (часть II, глава 4:4–5). Взятый в пределе большой стиль выражает ведущие идеи цивилизации, ее бытийных приоритетов и может охватывать сразу несколько исторических периодов. Из истории нам известны шумеро-аккадский, египетский, крито-микенский, ассиро-вавилонский, эллинистический стили. Они были порождены определенным типом восприятия реальности, спецификой религиозного культа, типа государственности, экономических отношений. Начиная со Средних веков процесс создания больших стилей ускоряется: византийский, готический, барокко, классицизм, индустриальный… Большой стиль соединяет в себе вектора развития нескольких поколенческих и только так может осуществляться.
6.2. Архитектурная политика
Ведущим в иерархии искусств является градостроительство и архитектура, потому что именно они задают пространственную среду, в которой осуществляются все остальные проекты. Продумывание градостроительных и архитектурных программ должно отталкиваться от архитектурного ансамбля города как самодостаточного единого целого. Условно российские города можно поделить на 3 вида:
1) столицы (Москва, Петербург);
2) города имеющую историческую застройку (например, Новгород или Самара);
3) города-новостройки (Волгоград, Воркута).
Начиная со времен Древней Руси, застройка и планирование каждого города осуществлялась в соответствии с определенным планом, в котором присутствовала своя динамика и логистика. При этом современные городские архитекторы, как правило, не принимают во внимание факт, что данная застройка далеко не всегда была доведена до требуемого завершения.
Особенно эти разрывы характерны для советского периода, когда сознательно деконструировались дореволюционные городские ансамбли. Это порождает ситуацию эстетического хаоса , которая характерна для абсолютного большинства современных городов России. Историческая застройка может иметь больший или меньший удельный вес в генеральном плане, но практически всегда она рассматривается автономно от актуальных функциональных задач города.
Для современной градостроительной политики, особенно в столицах, характерны два момента. В лучшем случае создается изолированный городской центр, служащий местом посещения туристов, для торжеств и променадов. В то же время совершенно в другой части возникает так называемый «деловой центр», ничем, кроме общегородского названия, не связанный с историческим ядром. Желание соответствовать духу времени и стандартам современной мировой архитектуры регулярно выплескивается в строительство «новых символов» города, часто не связанных ни с исторической, ни с деловой частью, а помещаемых «под прожектор» на отдельный пьедестал (как это произошло с первоначальным проектом Газпром-сити в Петербурге).
