– Нет. Это просто усталость после долгой ночи, полной волнений. Но как вы себя чувствует, Викторина?
Она зажала уши ладонями.
– Я не хочу больше слышать этого вопроса! Я чувствую себя гораздо лучше, но никто в это не верит. Теперь Ален говорит, что в понедельник мы поедем в город, и там мне придется показаться врачу, чтобы доказать, что я всего лишь немного утомилась. В комнатах было так жарко, что я вышла в сад, потом пошла слишком быстро и продрогла… и поэтому у меня разболелась голова. И для всех этих ахов и охов нет ни малейшего повода! Я говорила Алену, но он не слушал. Он сделал суровое лицо и сказал, что я непременно должна показаться доктору. Ну и прекрасно, так я и сделаю. Вот тогда Ален усвоит, как глупы его сомнения, и мы больше никогда о них не услышим. Со мной всегда бывало так, даже в раннем детстве. Амели знает, что надо сделать, чтобы я снова почувствовала себя лучше. А обращаться к врачу – глупость.
Но я была уверена, что в саду она с кем-то встречалась. Если Кристоф Д'Лис преследует ее, если именно его я видела с ней на балконе, вполне можно предположить, что она обещала встретиться с ним. Эти слова, что я уловила – канун Святого Иоанна… Следовало найти святцы и посмотреть, какое это число.
Но сейчас я приняла – для вида – объяснения Викторины, и вежливо поприветствовала миссис Дивз, выразив надежду, что ей понравился бал.
– Просто чарующая ночь. Да вы и сами должны знать, мисс Пенфолд. Сад прекрасен в лунном свете, особенно для интимных бесед и прогулок, не так ли? – В ее словах слышалась плохо скрытая злоба.
Я вздрогнула, на мгновение решив, что она была свидетельницей тайного свидания Викторины. Однако ее злоба явно была направлена на меня.
– Мистер Билл очень любезен, – продолжала она, эдак лениво мурлыча. – Только, возможно, мне следует предупредить вас, мисс Пенфолд, что относительной свободой в обществе пользуются только замужние дамы, а незамужняя, даже и в зрелых летах, встретит много суровых глаз, готовых отметить малейший промах в ее поведении.
– Это хорошо известно, миссис Дивз. – Если она ожидала каких-либо протестов от оскорбленной невинности, то она промахнулась. Я заметила в лице Викторины слегка злорадное удовольствие, смешанное с удивлением. Наверное, она гадала, что я делала в саду.
– Мистер Билл? – повторила Викторина. – Тамарис, возможно ли, что галантный Генри проявил прошлой ночью внимание к вам? Ах, какое разочарование! Я ведь думала, что он ездит сюда ухаживать за мной! – Она насмешливо вздохнула. – Итак, вы увлекли в сад мистера Билла, или он увлек вас? Фи, Тамарис, вы всегда так много говорите о поведении, подобающем леди. Неужели на вас так сильно повлияла луна?
Ее тон был легок, пусть даже в нем и содержалось немного яду, но отнюдь не злоба, как у миссис Дивз.
– Я была в саду, потому что увидела, как вы покинули дом, и испугалась – правильно, как оказалось – что вам станет плохо. Разыскивая вас, я столкнулась с мистером Биллом. Вот и вся история про мои прогулки при луне.
Викторина рассмеялась.
– Если он курил одну из этих tres horreurs [15] сигар, которые он обожает, то я довольна, что он не нашел меня. Ненавижу этот запах. Мне от него худо, даже хуже, чем от моих мигреней. Pauvre[16] Тамарис…
Она состроила такую рожицу, что я не могла не подхватить ее смех.
– О, все было не так уж страшно. Мы были на воздухе, и он уже докурил сигару, прежде чем встретился со мной. Мы говорили всего минуту или две. Он искал вас, ведь вы обещали ему танец.
– Так он и сказал, – заметила миссис Дивз.
Я гадала, что произошло между нею и Генри Биллом. Если он намекнул, что я направлялась на свидание, ее бы это только порадовало. Однако Генри Биллу следовало бы заодно намекнуть что здесь замешан другой мужчина, а не он сам.
В любом случае, сейчас эта сплетня не имела значения, поскольку Ален Соваж знал правду. И если миссис Дивз захочет опорочить меня перед ним, она не преуспеет.
Остаток дня я провела с Викториной. Миссис Дивз лишила нас своего общества вскоре после моего прибытия, оповестив, что должна присоединиться к Алену, который собирался править сам каретой четверней (последняя новинка в здешних краях), чтобы провезти избранных гостей по поместью. Когда за ней закрылась дверь, Викторина села прямо и с силой произнесла:
– Настоящая d'chat! Разве вы не слышали по ее голосу, что она прямо пышет торжеством! Она уже воображает себя хозяйкой, приказывающей всем… включая меня! До тех пор, пока не спихнет меня замуж за чьего-нибудь дуболома-сынка с жирным загривком и грубыми лапами! Говорю вам: она не получит Алена, не получит! – Ее изящные руки сжались в кулаки, и она ударила ими по покрывалу, накинутому на ее колени.
– Я думаю, ваш брат сам должен решать вопрос относительно своей женитьбы, и не сомневаюсь, что он сделает это разумно, – отвечала я по возможности спокойным тоном.
Однако триумф, которого прошлой ночью добилась миссис Дивз, помешав Алену в поисках незнакомца, не выходил у меня из головы, как и то, что она разыгрывала роль хозяйки, провожая гостей. Но Викторина была в сильном возбуждении, и я поспешила успокоить ее, напомнив, что он не предлагал миссис Дивз принимать гостей, а предназначил эту роль Викторине. Именно ее он усадил во главе стола прошлой ночью, и ей же предоставил открыть бал.
– Да, вы правы, – согласилась она. – Но когда дело касается женщин, мужчина становится совершенно слепым и не видит даже самых явных ловушек. Я не люблю Огасту, а она решила непременно стать женой Алена. – Она сунула руку под подушки и вытащила, крепко зажав в кулачке, какой-то предмет. Я уловила блеск золота, но не разглядела, что она держит, поскольку она прижала руку к груди, стиснув то, что прятала, между телом и ладонью.
Веки ее опустились. Сперва я подумала, что это от утомления, но затем поняла, что она глубоко задумалась. В это мгновение она отдалилась от меня. Амели вышла вперед и сделала мне знак. Я обнаружила, что покорно, без слов поднимаюсь из кресла, чтобы оставить Викторину и ее самозванную охранницу одних. Сейчас я хотела бы увидеть Алена и увериться в его присутствии, что сгущающиеся тени – лишь плод моего воображения. Но Ален был с гостями, и мне пришлось ждать в одиночестве.
Викторина спустилась к обеду, оживленная и очаровательная. Возможно, ей пришлось пересилить себя из опасения, что, если ее не будет, миссис Дивз и дальше будет разыгрывать здешнюю хозяйку. Но если даже и так, следов усилий не было видно.
Поскольку это был воскресный вечер, мы предавались пристойным развлечениям. Несколько часов мы провели в Белой комнате с фресками, где две девушки из Брайтона пели и музицировали, а джентльмены периодически выходили, наверное, покурить и обсудить вопросы политики или бизнеса, считавшиеся слишком сложными для женского разумения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
