Макс легок на помине. Уже поднимается по лестнице, отрезая мне путь к отступлению. Позади люк на чердак, впереди он... Я решительным шагом пошла вперед. Задрала подбородок, хотела просто пройти мимо.
Но он мне не дал этого сделать. Ухватил рукой за талию, развернул к себе. Его прикосновение обожгло меня раскаленным железом. Он еще смеет меня лапать! Я вырвалась, отступила назад.
- Маргаритка, - начал он.
- Не смей меня так называть! - получилось визгливо.
- Ничего не было, - продолжал вещать Макс.
- Дай пройти.
- Не дам.
- Будешь удерживать меня силой?
Блин, опять у меня визгливый голос. Самой противно.
- Да, - спокойно ответил Макс, продолжая наступать на меня.
Я уперлась спиной в перила. Оглянулась назад. Высоко. Верхний этаж.
- Уж не думаешь ли ты прыгнуть?
- Может, и думаю. Убери от меня руки!
Но он не убрал. Обнял меня за талию, прижал к себе.
- Я сейчас закричу, - угрожающе произнесла я.
- Кричи.
- Кто-нибудь придет мне на помощь.
- Пусть. Но ты меня выслушаешь.
- Я не буду тебя слушать! Я знаю, что ты сейчас начнешь оправдываться, плести какую-нибудь чушь, что ничего не было, что я все не так поняла... Вешай лапшу кому-нибудь другому.
Я просто взяла и демонстративно закрыла уши руками.
Макс не обратил на это внимания. Он прижал меня к себе еще крепче, одной его рука осталась на талии, другой он обнял меня за плечи... Теперь я чувствовала его всем телом: его сильную грудь, мощные бедра, руки, нежные, ласковые, держащие меня очень крепко.
А это что? То, что я думаю? У него в штанах твердеет и растет та самая бита, которая так испугала меня сегодня утром!
Да что со мной такое? В эту секунду я ненавижу Макса всей душой, но моя грудь, просто льнет к его накачанному торсу, соски, прорывая ткань, стремятся ему навстречу. Внизу живота разгорается пламя, во рту пересохло, в ушах шумит...
А, это потому, что я заткнула их пальцами.
Глупо так стоять с поднятыми руками, в то время как Макс меня обнимает и я чувствую как медленно, по миллиметру, его ладонь ползет к моей груди... А моя предательская грудь готова броситься ему навстречу, выставив вперед жаждущие ласки соски!
Я опустила руки. Они оказались на плечах Макса, мне просто некуда больше было их девать.
- Вижу, ты готова слушать, - произнес он мне прямо в ухо.
Я промолчала, постаралась отстраниться, но это было бесполезно. Я была в тесном капкане его рук. И моя злость на него уже не была злостью. Она трансформировалась в адское возбуждение.
Надеюсь, Макс этого не замечает. Или я зря надеюсь?
- Пусти меня, - произнесла я скорее по инерции.
- Нет, я же сказал.
Что за тон? Он, видите ли, сказал! Да мне плевать. Нашелся тут властный пластилин. Командует, держит меня силой. Ненавижу его!
Рита
Вот, значит, как оно бывает. Вот что значит “предающее тело”. Слышала о таком, но никогда не испытывала. Вообще думала, что это сказки. Как такое может быть: я его ненавижу и одновременно хочу до одури?
Видимо, так же было у Маши с Артуром. Она знала, что он кобель, но ничего не могла с собой поделать. Я еще думала, что она дурочка. Да я сама такая же! А сейчас мы с ней обе влюбились в одного кобеля! Я сочувствую Маше, но, кажется, ее тоже ненавижу.
Да я вообще не человек, а какой-то сгусток жгучей ненависти!
И тут Макс начал свою речь. Ту самую, которую я должна выслушать. Она оказалась неожиданной, так как началась с Артура.
- Артур выложил фото с чьей-то голой задницей, - сообщил Макс. - И своей рукой на ней. А потом еще несколько таких же пошлых и безвкусных фотографий. И Маша расстроилась.
- И ты бросился ее успокаивать.
- И она напомнила мне о долге.
- О долге?
- Помнишь, на днях я хотел вызвать твою ревность и пригласил Машу в “Рыжую белку”.
- Ах, вот зачем ты ее пригласил!
- А то ты не знала.
-Я... не знала.
Ладно, я догадывалась.
- Поэтому за мной был должок. Я должен был помочь Маше вызвать ревность Артура.
- Ну и как она целуется?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Мы не целовались. А ты ревнуешь.
Он расплылся в самодовольной улыбке.
- С чего ты взял?!
Молчит, ухмыляется. Слегка наклонил голову, прищурил глаза... выглядит, как самодовольный павлин. Так и хочется... поцеловать его!
До меня медленно доходило то, что он сказал. Значит, Маша все еще сохнет по кобелю Артуру. И мне не придется переезжать в другую комнату. И они с Максом не целовались. Это была постановка. Сейчас я припоминаю, что Маша держала в руке телефон...
Из моей груди вырвался шумный вздох.
- Я предлагаю покончить с этим детским садом, - заявил Макс.
- С каким детским садом?
- С этими ревностями.
- Ты первый начал!
-Я?
Макс положил руку мне на шею, переместил на затылок, заглянул мне в глаза. Заставил меня встретиться с ним взглядом. Его глаза смеялись. Мне тоже стало смешно.
- Ладно, пусть я, - произнес он. - Я развел детский сад. Я же это заканчиваю.
Что на это скажешь? Я ничего не сказала.
Не смогла бы при всем желании - рот был занят. Губы Макса накрыли мои, он не торопился, осторожно касался губ, одновременно лаская пальцами шею. Его язык деликатно прошелся по моей нижней губе, зубы слегка прикусили ее, ладонь сжала шею... Он как будто дразнит меня!
Я начинаю хотеть большего, я жажду, чтобы он ворвался в мой рот языком и зацеловал меня до смерти. Хочу, чтобы его руки были на всем теле, особенно - на мгновенно затвердевших, готовых к ласкам сосках.
Моя грудь вообще меня поражает. При виде Макса соски встают по стойке “смирно”, начинают ныть и гореть, вообще ведут себя совершенно бесстыжим образом.
Но почему Макс такой нерешительный? Тянет с нежностями, хотя уже мечтаю, чтобы он сорвал с меня одежду! И сделал все, что ему хочется. И чего хочется мне... Хотя я сама не знаю точно, чего именно.
Кажется, я хочу, чтобы его руки и губы оказались одновременно на каждом сантиметре моего тела. Но я все еще с опаской думаю об этой огромной штуке, которая сейчас упирается в мое бедро.
А, может... Что, если... Может, это не так страшно?
Макс
Я с огромным трудом сдерживался, чтобы не начать срывать одежду с Маргаритки прямо там, на лестнице. Я наслаждался медовым вкусом ее нежных губ, целовал их нежно и аккуратно. Хотя мне хотелось ворваться языком в ее рот, сорвать с нее блузку, на которой почему-то разноцветные пятна, посадить ее на перила лестницы и...
Где-то на периферии сознания болталась мысль, что надо бы переместиться в мою комнату. Еще дальше, в подкорке, сверила вредная мыслишка, что мне пора на работу.
К черту все! Я не отпущу Риту, я не могу оторваться от ее сладких губ, но мне хочется большего, гораздо большего.
О-о-о! Что она делает?
Рука Риты скользнула к самому центру моего организма и приземлилась на вершину Эвереста. Он рванулся ей навстречу. Ткань штанов затрещала. Если бы у него были зубы, он бы сейчас ее прогрыз и выбрался наружу. Зубы у члена... о чем я думаю?
Кажется, я не удержался от стона.
-Что? - испуганно спросила Рита.
-Ничего. Продолжай. Или... пойдем ко мне.
Я взял ее за руку. Мы начали спускаться.
В моем кармане зазвонил телефон. Я догадываюсь, кто это может быть. Но мне плевать.
-Возьми трубку, - произнесла Рита.
-Ну уж нет.
Не глядя на экран, я нажал на кнопку выключения телефона.
-У меня сегодня выходной, - сказала Рита.
- У меня тоже.
Да, у меня будет выходной, и гори оно все огнем. Пусть Сан Саныч лютует, пусть увольняет меня. Никакая сила не заставит меня сейчас уйти от Риты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но все же интересно...
- А в честь чего Леопольд тебя отпустил? На него не похоже.
