Отчаявшись уснуть, мужчина со вздохом открыл глаза. Чужая спальня, аромат секса, красивая женщина рядом и приятная легкость в теле — все как в старые добрые времена. Все, да не все. Что-то неуловимое отличалось, выделяло этот раз — он не мог понять.
Она лежала рядом, в той же позе, что и полчаса назад. Грудь ровно вздымается, глаза закрыты. Такая хрупкая и тихая. Не верится, что это та самая Барская, которая так виртуозно трепала ему нервы на протяжении целого месяца! Не похожа. Совсем не похожа.
А уж как она была не похожа на себя в ванной, когда просила его «просто лечь спать»… Поначалу сам не понял, как такое возможно. Спать! Какое «спать», если все только началось? А потом всмотрелся в глаза, и задуманное перестало быть важным. Было в них нечто такое, тревожное и настороженное, словно что-то произошло, переменилось за каких-то десять минут после ухода из спальни.
Встряхнуть бы ее тогда и расспросить, но испугался. Непонятное либо злит, либо пугает, а с этой женщиной понятного вообще мало, то бежит, а то горит, то надменная стерва, а то робкая девчонка, которая на каждое прикосновение отзывается так, как будто это впервые в жизни. Очень сложная, непостижимо сложная. И вправду говорят: «Чужая душа — потемки». Однако, женская душа — это даже не потемки, это темень непроглядная. Настя…
Он приподнялся на локте, всмотрелся. А ведь она действительно отличалась от всех его «предыдущих». Утонченная, хрупкая, прикасаться боязно. Казалось бы, на нее можно лишь любоваться, не надеясь на большее. Водить по ресторанам и театрам, дарить дорогие побрякушки, терпеливо дожидаясь «благосклонности». Обычно таких он обходил стороной. Носятся они с этой «благосклонностью», как с писаной торбой, не решаясь никому вручить, словно это что-то невероятно драгоценное, возвышенное. То ли от страха «продешевить», то ли от нищеты — кто их разберет. Но видел, как бывает потом, когда дело сделано, и карты раскрыты. Становится пусто и скучно, а за «вчерашнюю благосклонность» по-прежнему выставляются счета, как совсем недавно за фуа-гра в элитном ресторане.
И вот Снежная королева Анастасия Барская без ресторанов и подарков с ним в кровати… Уму не постижимо! И холодности в ней ни грамма, и надменность куда-то исчезла. Осталась лишь женщина, нежная, отзывчивая и понимающая. Маленькая, упругая грудь, тонкая талия, округлые бедра и взгляд, затуманенный, удивленный — сильнейшее искушение. И уже неважна утонченность и хрупкость. Подмять под себя, раздвинуть ноги пошире и забыться обо всем. С ней забываться хорошо, чертовски хорошо. Потом уснуть рядом и то не получается.
Чертыхнувшись про себя, он осторожно пододвинулся, провел рукой по плечу, руке, бедру. Замерзла она что ли? Ладошки холодные, и пятки ледяные. «Нет, так дело не пойдет!» — подумал и, положив руку на талию, прижал к себе, близко-близко.
Так гораздо лучше.
* * *
Настя чуть ни вздрогнула, почувствовав, как прогибается рядом матрас, и мужская грубая ладонь касается ее плеча. Чуть не выдала себя взволнованным вздохом. Приятно. Мурашки по коже. Подкатиться бы сейчас под его горячий бок, прижаться спиной к широкой груди… И Бог с ними, с последствиями! В третий раз он точно будет упоительно нежен и заботлив, заполнит собою не только ее тело, но и душу. Именно так, как нужно. Именно так, как должно быть.
Сильная рука легла на талию и бережно, чтобы не разбудить, притянула ее ближе. Просто прижал к себе, от макушки до пяток, и все. Ни поцелуев, ни поглаживаний, ни шепота. У нее сердце от волнения из груди чуть не выскочило, а он уткнулся носом в волосы и довольно засопел. Все страхи вмиг исчезли. Чуть не прыснула со смеху. Она тут себя мыслями изводит, успокаивает и пугает, а ему обняться захотелось. Всего то!
Неожиданно стало тепло и спокойно. Впереди — пустая половинка кровати, даже простынь не смялась, а позади, мужчина. Андрей. Ее чуткий, красивый капитан.
Захотелось забыться обо всем. Представить, что все у них хорошо, и все получается. Сладкая мечта, в которой можно каждый день и ночь ощущать рядом с собой это горячее мужское тело. Целоваться, когда вздумается, а о поцелуях с ним думается постоянно. Не лгать и не притворяться. Быть вместе, без намеков на что-то большее, довольствуясь тем, что есть. Просто и тихо, как у всех, о большем она и не грезила.
Готовить вкусный завтрак, а по вечерам дожидаться дома. Она ведь видела, как сильно он устает, знала о частых болях в спине, не раз замечала синяки и ссадины. Хоккей — жесткая игра, не убережешься, а с его характером — тем более. Всегда впереди, на острие, под ударом…
Он готовил бы кофе, также вкусно, как тогда, у него дома, а она баловала бы его любимой итальянской кухней. Этот дегустатор точно способен оценить шедевр, насладиться от души. А она смотрела бы, как ест и радовалась.
Хотелось подарить ему новые шарфик и шапку. Синие, как его глаза в момент страсти. Теперь то уже точно знала, когда сталь превращается в синеву. Он обязательно будет носить, и не подозревая, что стал помеченным. Ее Тор, ее большой, самоуверенный лев.
Настя осмотрела комнату через щелочки глаз. Уютная квартира, все подобрано со вкусом, дорого и изящно. Распланирована и продумана до мелочей, как и вся ее жизнь. Еще недавно здесь не было никакого мужчины, его даже в планах не было, и вот, короткая близость, и она уже мечтает о совместной жизни.
Безумие. Искушение, поддаваться которому позволительно лишь в глупых женских мечтах.
Как бы ни было хорошо рядом, а главного это не изменит. Она не такая как все. Трафарет, подходящий для других, к ней не приложишь, и пятилетний брак тому доказательство. А ведь Андрей даже не похож на бывшего мужа. Тому до Таранова, ой, как далеко!
Любимчик публики, лихой капитан, которому достаточно пальцами щелкнуть, и любая согласится на все.
Куда ей, Насте, тягаться с толпами молодых, знойных фанаток?
Упасть еще ниже? Нет, увольте!
Уж лучше давиться слезами, вспоминая сегодняшнюю ночь, но не дать растоптать себя еще больше. Андрей ведь не глупец и скоро обязательно раскусит ее обман. А жалости еще и от него она не вынесет. Хватит, наелась. Лучше прикрыться привычным щитом, той Барской, которую знают все. Расчетливой стервой, без зазрения совести играющей чужими жизнями. Снежной королевой, как он сам ее назвал. Кем угодно, лишь бы сберечь от новых ран свое маленькое, уязвимое сердечко.
Утром все переменится. Шаг за шагом, она удалится от него все дальше, возведет новые баррикады. Решения приняты, и нет у капитана ни единого шанса. Завтра все вернется на круги своя.
Завтра.
До рассвета осталось несколько коротких часов.
