Хищника же облучать они не будут и его будут освещать обычные софиты.
Ну а далее весь процесс будет выглядеть так… В кинокамеру заряжается две плёнки. Одна из них обычная — негативная. После съёмок она будет перепечатана в позитив. Другая плёнка — чёрно-белая инфрахроматическая, то есть чувствительная к инфракрасному излучению. Далее идёт съёмка сцены. Съёмки производятся на обе плёнки сразу. Обычная плёнка фиксирует актёра на чёрном фоне. Эту плёнку до поры не трогают. Вторая же плёнка отправляется на проявку, в процессе которой заодно сильно увеличивают контраст. В результате получается отчётливая маска чёрного силуэта с прозрачным фоном, вместо чёрного экрана. Именно для этого и нужны облучающие его приборы. Дальше всё происходит по принципу двойной экспозиции. Первая (обычная плёнка) не проявлена и меняется местами со второй (с чёрной силуэтной маской,) уступая ей место ближе к объективу. Таким образом плёнка с маской становится щитом, прикрывающим вторую плёнку с обычной экспозицией. После этого происходит съёмка пейзажа — в нашем случае это кадры с боевиком Горячевым. Затем убираем плёнку — «щит» (с чёрной силуэтной маской) и на выходе получаем «джунгли» с боевиком плюс прозрачная фигуру белкохищника. После этого останется лишь превратить эту прозрачную фигуру в злого космического пришельца. Сделано это будет простым и сверхэффективным способом — второй плёнкой на этот раз будет служить слегка размытый общий фон, который мы подложим под отснятую плёнку с прозрачной фигурой. На выходе прозрачный силуэт белки становится «движущимися джунглями», и мы несём плёнку в проявку.
Таким образом, даже без применения компьютеров и компьютерной графики, я выдам на потеху зрителям такой мощный спецэффект, какого в этом времени попросту нет — не придумали! А эффект, сто пудов, будет что надо и окажет мощное психологическое давление на любого, кто посмотрит фильм. Оживающие джунгли будут будоражить воображения миллионов людей на протяжении десятков лет. Многие, особо впечатлительные, не только перестанут посещать лесистые зоны в вечернее и ночное время, но даже и в дневное лишний раз будут опасаться проходить рядом с деревьями. Ну разве это не верх мистификации? На мой взгляд, более высшей похвалы и представить себе трудно… Так что держитесь жители планеты Земля, ужасный хищник неумолимо приближается, крадётся и уже высматривает свою цель. А приведёт такого милого инопланетянина в этот мир не менее милый и замечательный простой советский пионер Саша Васиинов. Так что бойтесь, опасайтесь и запасайтесь туалетной бумагой! Вот так-то!
— Александр, извините, это, конечно, не моё дело, но мне кажется в сценарии совсем нет логики. Может быть Вам помочь? — предложил свою помощь доброжелательный режиссёр, наблюдая как облезлая белка ударилась головой о пальму.
— Нет. Спасибо. Всё идёт по плану, — поблагодарил я и крикнул: — Сева, ты давай в «джунглях» не блуждай, а иди сюда. Мы тебя на фоне чёрного экрана снимать будем, — повернулся к режиссёру и хохотнув произнёс: — Рыжая белка на фоне чёрного экрана — это же шедевр. Да?
—…
Отсняв достаточное количество дублей, проявили ту плёнку, которую необходимо было сделать чёрной силуэтной маской. Подождали пока высохнет и досняли эпизод с Горячевым. Собственно, на этом съёмка и подошла к концу.
Поблагодарил всех за прекрасную работу и, попросив режиссёра плёнки не проявлять и вообще к ним не прикасаться, назначил монтаж на завтрашнее утро и сообщил, что съёмка кино про животных на сегодня окончена.
Глава 18
— Ну вот собственно и всё. Первый шаг к новому мега проекту сделан, — резюмировал я, выйдя из павильона и от души потянулся.
— Ты сейчас куда? Домой? Тебя отвезти? — спросил Савелий.
— Не, ребята, спасибо. У меня сейчас кое-какие дела. Подбросите до какого-нибудь метро. А там я доберусь. Вы сейчас сами-то куда?
— Мы не много по центру хотели погулять — по Красной площади, но уже, наверное, не успеем. Поедем по домам, переоденемся и на банкет. Он в пять начнётся, — сказала Юля. — Ты же приедешь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Не знаю пока. Постараюсь успеть, — не стал обнадёживать детишек папа, ибо действительно не знал, как там на собрании всё получится.
— Обязательно приезжай! Мы тебя будем ждать.
— Саша, так я не понял, докуда тебя подвезти? — спросил Савелий.
— К любому метро. И кстати, время обеденное. Может заедем съедим шашлычка?
Никто не возражал. Сели в машину и, чуть прогрев двигатель, выдвинулись в сторону шашлычной, находящейся у ВДНХ. На часах было половина второго дня.
Обедали в тишине. То ли устали все, то ли просто не хотелось никому и ничего говорить. В конечном итоге, мне стало грустно, и я решил нарушить траурное молчание.
— Чего такие грустные?
— Я не грустный, — грустно сказал Сева.
— Я тоже, — вторила ему красавица, сидящая с постной миной.
— Да ладно Вам врать-то? Чего, кино что ль снимаемое не понравилось? — быстро раскусил я молодёжь.
— Ну не то что бы не понравилось, — начал вилять Сева, вероятно боясь меня обидеть, — просто странно всё это.
— Да странно — очень странно, — поддержала его рыжуха.
— Что именно? По-моему, всё вполне себе нормально и в кадре будет смотреться зашибись. Можете мне поверить. Впрочем, это мы завтра увидим, после монтажа.
— Ну не знаю. Большая облезлая белка, бегающая по джунглям и копьём убившая полуголого мужика с автоматом, на мой взгляд выглядит несколько, гм, странновато, — пояснил друг Савелий своё видения демоверсии.
— Очень странновато, — вновь поддержала жениха Юля.
— Белка? — удивился я, а потом заржал на всю «Елоховскую».
«Ну конечно, как я мог об этом не подумать. Ведь действительно — для людей кто не сведущ и, кто не знает, как будет выглядеть конечная картинка на экране, всё, что мы снимали, должно вызывать только одно твёрдое понимание — снимающий этот сюжет режиссёр психически ненормальный идиот-шизофреник с манией белкофилии!»
— Что ты смеешься, Саша? Что тут смешного? — не поняла Юля. — Действительно не понятно, зачем белочка бегает по джунглям и нападает на солдат.
Я было уже успокоился и вновь заржал.
Ребята не разделили моего веселья, а с опаской стали посматривать на душевнобольного.
В конце концов Юле надоело смотреть на мою истерику, и она предположила:
— Или ты хочешь снять фильм про белочку-защитницу джунглей?
После этих слов я чуть не умер… У меня реально начались колики в животе и судороги по всему телу, и я еле-еле мог сдерживаться, чтобы не упасть под стол… Смерть от смеха была близка…
Однако в конце концов я растерял все силы на ржание и, еле-еле ворочая языком, решил объяснить коллективу, что мы увидим на экране после обработки и монтажа.
Они с усердием выслушали пространное объяснение, но, вероятно, толком ничего не поняли, ибо представить, что должно будет получиться довольно сложно, если такого до этого не видеть. А посему на вопросы Юли: — «А зачем, это? А зачем, то?» — решил оставить практически без ответов.
— Так надо, ибо так смотреться на экране будет лучше.
— Понятно, — произнесла рыжуха, но было абсолютно понятно, что ей ничегошеньки не понятно.
— Не волнуйся, Юль, это сейчас тебе не ясен весь замысел, ибо мы снимали кусками. Завтра с утра смонтируем и тогда всё увидишь.
— Как завтра? Завтра же конкурс? — напомнила она.
— Ну так конкурс в три часа дня начнётся. До этого, времени у нас, что называется: «Вагон и маленькая тележка».
— Саша, а ты вот этот фильм на Кубе хочешь снимать. Я правильно понял? — спросил Савелий.
— Угу.
— А почему именно там?
— Тепло, джунгли и море — всё что нужно для успешных съёмок, — пояснил великий режиссёр.
— Ну в мире много есть мест, соответствующих этим критериям.
— Мест то много, но не все нам подходят, — стал пояснять я. — На кубе дружеский СССР режим. В других же странах жируют капиталисты и нам вряд ли там обрадуются. Во всяком случае пока, — затем чуть подумал и добавил: — Да и не пустят нас в капстраны. Особенно после последнего концерта.
