кивком.
— Ну хорошо, — мистер Уокер прислонился спиной к кухонному гарнитуру. — Тогда слушай.
— Иногда, в нашей жизни происходят неожиданные встречи. Только на первый взгляд они кажутся лишь случайностью. Потом, человек, которого тебе довелось встретить, постепенно начинает входить в твою жизнь. Сначала ты этого не осознаешь, а после недоумеваешь, как вообще жил без него? Так было и у нас с твоей мамой. За одной встречей последовали другие, мы стали узнавать друг друга, проводить все больше времени вместе, ну и пришли к тому, что у нас сейчас есть.
— Пап, я говорю о вашей первой встрече. Что ты почувствовал? Взрыв эмоций, ураган чувств, рой бабочек в животе? — Вики начала размахивать руками, силясь донести до отца, что конкретно ее интересовало.
— И откуда ты только этого нахваталась?
— Именно так бывает в мультиках, когда влюбленные встречают друг друга.
— Ну, уж не знаю, как там бывает в мультиках, — протянул мистер Уокер. — но, когда я встретил твою маму, то почувствовал себя героем замедленной киносъемки. Все люди, голоса, они уходят на второй план, а весь твой взгляд направлен на одного конкретного человека. Ты помнишь каждую мелочь: выражение лица, какая блузка, джинсы были в тот день на ней, а в груди у тебя как-будто что-то щекотит.
— А как ты понял, что она та самая?
— Не сразу. Но со временем, это чувствуешь, — мистер Уокер снова бросил взгляд на часы.
— Мы с тобой тут разговорились, а ты у меня еще не позавтракала, — он повернулся к шкафчику, достал оттуда глубокую тарелку.
— Было бы здорово, если бы была какая-нибудь отличительная черта, татуировка, шрам или если бы, к примеру, ты слушал песню, а твоя родственная душа тоже бы слышала ее в этот момент, тогда все было бы просто, — Вики уселась за стол, подложив руку под щеку.
— Выдумщица моя, боюсь, в этом вопросе не бывает ничего простого. Отношения — это работа, — мистер Уокер поставил перед ней тарелку с хлопьями, залитыми молоком.
— Я бы хотела себе какого-нибудь красивого принца, — Вики принялась пережевывать свой завтрак.
— Во-первых, не разговаривай с набитым ртом, а во-вторых… Знаешь, твоя мама говорила, что настоящая принцесса должна рассчитывать на себя, а не на принцев.
— Правда? — снова сказала Вики с полным хлопьев ртом, но поймав недобрый взгляд отца, сначала проглотила, а потом уже повторила свой вопрос:
— Правда?
Время тикало и потихоньку начинало поджимать.
— Правда. Кушай и поедем.
— Вики Уокер! — учительская указка с хлестким звуком приземлилась на парту, заставив летавшую в облаках девушку вздрогнуть.
«Черт, неужели задремала?»
— Я задал вопрос, — сквозь зубы процедил Фенцио.
— В. Каком. Году. Закончилась. Война. Ангелов. И. Демонов? — он выделял каждое слово, чтобы на этот раз Уокер точно его услышала.
— П-простите? — запинаясь, произнесла она.
В последнее время Вики стала выпадать из реальности: задремать на уроке, пропустить разговор мимо ушей, кивать в знак согласия с друзьями скорее по инерции, чем из-за схожести соображений. Рассеянность стала привычным состоянием. Мысли то и дело бегали вокруг убийств, маньяка, которого им предстояло поймать, постоянных сопровождающих в лице Дино и Люцифера, а еще матери, не выходившей из ее головы. Ребекка неплохо обустроилась на Небесах и, кажется, позабыла всех, кто когда-то был ей дорог. Иначе как объяснить то, что за время пребывания Вики здесь, эта женщина даже не попыталась связаться с ней?
Голова разрывалась. Много вопросов, никаких ответов. Вики боялась, нервничала, злилась, толком не отдыхала. После того, как в саду Сэми и Фенцио нашли окровавленное тело Лоры, Вики стали душить кошмары. Не мучать, а именно душить. Тонкую шею будто сжимали чьи-то невидимые руки, перекрывая доступ к необходимому кислороду. Она чувствовала, что задыхается, но ничего не могла сделать, не крикнуть, не позвать на помощь, не проснуться. Сон во сне на постоянной основе это страшно. Начинаешь задумываться, а стоит ли вообще класть голову на подушку и закрывать глаза?
— И это ваш ответ? Как я и думал. Вот, полюбуйтесь! — Ангел Фенцио расставил руки, привлекая внимание остальных учеников.
Любопытные пары глаз посмотрели на нее. Стало некомфортно. Чувство загнанности, громкие речи преподавателя, режущие слух, доносившиеся перешептывания. Еще чуть-чуть и нервы натянутся до предела, еще чуть-чуть и Уокер разревется прямо здесь.
Вики с каменным лицом продолжала слушать упреки в свой адрес. Не покажет свою слабость остальным, не позволит. Она сильная, она сможет, она справится.
— Конечно, зачем нам теперь учить историю, если наша мамочка Серафим, так Уокер?
Вики всегда поражало то, как некоторые люди совершенно переставали следить за своим языком, затрагивая личные, зачастую, болезненные темы. Фенцио серьезно хочет сказать, что она баловень судьбы? Да, ее мать серафим, но вот только, чтобы им стать ей пришлось умереть и оставить мужа на руках с пятилетней дочерью. Несказанная удача быть убитой в свои двадцать один. Глухой удар, резкая боль, быстрая смерть. Может, Ангел Фенцио считает, что ее везение заключалось в том, что она отделалась быстро, а не корчилась на койке с адскими болями? Вознеслась, спрыгнула с обрыва, прошла отбор в школу, где каждый второй обращается с ней как с ничтожеством, Шепфа, да она же непризнанная! Уж лучше бы сразу загремела в Небытие, не пришлось бы возиться со всем этим высшим дерьмом.
— Ангел Фенцио, а вы никогда не пробовали вовремя заткнуться?
Преподаватель, явно не ожидавший такой дерзости, изменился в лице.
— Что ты только что сказала?
Выслушивать речи ангела дальше девушка не стала, нервы сдали. Вики встала со своего места и под удивленные вздохи остальных, вышла из аудитории. Искать уединенное место для эмоционального взрыва долго не пришлось. На заднем дворе, напротив крыла, где находился госпиталь, редко кто бывал, а значит и возможность быть застуканной в таком состоянии минимальная. Дойдя до нужного ей места, Вики опустилась на лавочку и сильно зажмурила глаза. Грудь часто вздымалась, а истерика была уже на подходе.
— Проснись, проснись, проснись. Пожалуйста, пусть весь этот ужас окажется моим сном, просто глупым сном. Я не хочу, я не могу больше, я устала…
Говорят, чтобы полегчало, иногда нужно выплакаться, прокричаться, отдаться во власть настроения. Чем больше негатива держишь в себе, тем сильнее разрушаешься изнутри. Все скапливается. Скапливается до тех пор, пока станет уже невмоготу выносить происходящее и ты взрываешься. Слезы стекают по твоим щекам, плечи судорожно приподнимаются, при каждом твоем всхлипе, внутри все горит и ты задыхаешься от собственной боли. Вот такой вот разбитой, зареванной, одинокой ее нашел Люцифер. Без лишних вопросов просто обнял, прижал к своей груди и не отпускал. Ей
