Прорываясь с боями к своим частям, дивизионы полевой реактивной артиллерии понесли значительные потери. Например, 1-й дивизион 4-го гвардейского минометного полка М-13 потерял убитыми 5 офицеров, 7 сержантов и рядовых; 28 человек было ранено. Дивизион утратил 39 автомашин и одну боевую установку М-13.
Действия артиллерии в контрнаступлении под Москвой протекали в сложной оперативной обстановке и трудных климатических условиях. Наступательные операции, как правило, начинались после ожесточенных оборонительных боев против сильных группировок противника, наносивших концентрированные удары на Москву. Время на подготовку и организацию артиллерийского обеспечения наступления ограничивалось, как правило, 1–2 сутками.
Глубокий снежный покров и сильные морозы, доходившие в начале операции до —35°, а также слабая организация дорожной службы по расчистке дорог и устройству колонных путей сильно затрудняли маневр артиллерией и подвоз боеприпасов. Положение усугублялось еще и тем, что артиллерийские части имели большой некомплект в средствах транспорта и тяги, а имевшиеся в частях тракторы и автомобили были сильно изношены и часто выходили из строя. Подвоз боеприпасов затруднялся.
После глубокого отхода, тяжелых оборонительных боев и больших потерь, которые наши войска несли в течение всей летнеосенней кампании 1941 г., численный состав артиллерии к концу года находился на самом низком уровне после начала войны. Хотя к началу декабря в войсках, участвовавших в контрнаступлении под Москвой, и находилась примерно четверть всех артиллерийских средств действующей армии, наши войска уступали противнику в артиллерии на всех операционных направлениях в 1,5–2 раза. Вводившиеся в сражение из резерва Ставки свежие армии (1-я уд., 20-я и 10-я) включались в наступление, имея по одномудва полка артиллерии усиления или вовсе без них (10-я армия). Удельный вес артиллерии РВГК в войсках, участвовавших в контрнаступлении, составлял в среднем по фронту 14 %.
Эффективность огня артиллерии РВГК, особенно пушечных полков, вооруженных дальнобойными орудиями, снижалась почти полным отсутствием корректировочно-разведывательной авиации и недостатком средств артиллерийской инструментальной разведки. Фактически пушечные полки РВГК могли вести огонь, как правило, на дальность стрельбы дивизионной артиллерии, теряя тем самым свое значение качественного усиления войсковой артиллерии.
Так как переход в контрнаступление совершался без какойлибо оперативной паузы, после напряженных оборонительных боев, времени на перегруппировку артиллерии не оказывалось, и последняя вынуждена была действовать в той группировке, какая сложилась к концу оборонительного сражения.
Командование армий, как правило, не руководствовалось известным принципом массирования средств и сил на главных направлениях, ударные группы, за редким исключением, в армиях не создавались. Этот крупный недостаток в полной мере относился и к распределению артиллерийских средств РВГК, которые равномерно распылялись между стрелковыми дивизиями первого эшелона наступающих войск. Повышение артиллерийской плотности на ответственных направлениях достигалось главным образом за счет нарезки дивизиям более узких полос наступления.
Преобладающим методом ведения огня артиллерии во время артиллерийской подготовки атаки пехоты были короткие огневые налеты по населенным пунктам и другим объектам на переднем крае обороны противника и реже огонь на разрушение. Это диктовалось, с одной стороны, самим характером обороны противника, а с другой – недостатком боеприпасов и слабой разведкой оборонительных сооружений противника. Особенно неудовлетворительно разведывались огневые средства противотанковой обороны немцев, в результате чего они, как правило, оказывались неподавленными и часто срывали атаки наших танков.
Ведение огня короткими огневыми налетами не обеспечивало надежного подавления огневых средств противника, а приводило их лишь к кратковременному молчанию, в то же время пехота изза глубокого снежного покрова не могла сделать столь быстрого броска в атаку, чтобы использовать результаты огневых налетов артиллерии, и это нередко приводило не только к излишним потерям пехоты, но и к срыву атак.
Орудия сопровождения для атакующих танков, как правило, не выделялись. Чем глубже пехота и танки вклинивались в оборону противника, тем слабее становилась артиллерийская поддержка их действий, так как из-за недостатка и плохого качества средств тяги значительная часть артиллерии отставала от наступающих войск.
Большой помехой в организации надежного взаимодействия между родами войск являлась также нехватка средств радио– и телефонной связи. Для устранения этого недостатка командование фронта и армии настоятельно требовало, чтобы артиллерийские командиры свои наблюдательные пункты совмещали или располагали вблизи командных пунктов командиров поддерживаемых стрелковых частей.
В целом, несмотря на вышеуказанные трудности и недостатки, наша артиллерия выполнила возлагаемые на нее задачи и сыграла большую роль в разгроме германских войск под Москвой. Личный состав артиллерийских частей, как и воины других родов войск, показал немало примеров мужества, героизма и настойчивости в преодолении всех трудностей борьбы и в достижении успеха операций.
В результате контрнаступления советских войск под Москвой враг был разгромлен и отброшен на запад на 100–250 км. Немецко-фашистские войска понесли крупные потери в людях и боевой технике. Это было их первое крупное поражение во Второй мировой войне, означавшее полный провал стратегических планов германского командования «молниеносной» войны против СССР.
Рассказ о недостатках вооружения и отдельных неграмотных действиях начальников, на мой взгляд, не умаляют подвиг Красной Армии, сумевшей в первые 2,5 года Второй мировой войны нанести серьезные поражения германской армии. Раскроем объективный и точный справочник Мюллер-Гиллебранда «Сухопутная армия Германии. 1933–1945». Там на странице 223 даны потери германских сил за три месяца на западе и на востоке. С апреля по июнь 1940 г. в ходе разгрома норвежской, бельгийской, голландской, французской и экспедиционной британской армий германские потери – убитыми 50 749 человек и пропавшими без вести 1326 человек. С июля по сентябрь 1941 г. потери вермахта на Восточном фронте составили 149 100 человек убитыми и 8900 пропавшими без вести, а в декабре 1941 г. – феврале 1942 г. – 127 900 и 24 653 человек соответственно. А вот потери германской артиллерии:
Таблица 7. Сравнительные данные о потерях различных видов вооружения за отдельные периоды войны[63]
Главный же результат – в ходе летней кампании 1940 г. вся Западная Европа оказалась во власти Германии, а с декабря 1941 г. по февраль 1942 г. немцы были отброшены на запад на 100–250 км.
Раздел III
Великое противостояние
Глава 1
Война, которой не было
Летом 2006 г. некая тележурналистка с канала «ОРТ» сделала «величайшее открытие» в истории Великой Отечественной войны. Оказывается, в конце 1942 г. Гитлер отдал приказ провести массированную газовую атаку на Ленинград. Оный приказ был отправлен на самолете, пилотируемом лучшим германским асом. Но его под Ленинградом сбил в воздушном бою «один из наших летчиков, ныне проживающий в Санкт-Петербурге»[64]. Лихой журналистке была неизвестна лишь фамилия германского аса, а так все сходилось один к одному. Ну а если без забав игривых «теледам», то «был ли мальчик»? Научный сотрудник Военно-исторического исследовательского центра в городе Фрайбург Герд Юбершеер написал в статье «Наступление на Ленинград и блокада города германским вермахтом»[65]: «В конце декабря 1941 г. одной из служб Генерального штаба сухопутных войск прорабатывался даже вопрос о возможной атаке с применением ядовитых газов против Ленинграда. Докладная записка с примерным расчетом потребностей в ядовитом газе была составлена 22 декабря 1941 г. на случай, если город должен будет взят именно таким образом. По расчетам, потребовались бы сотни тысяч снарядов с ядовитым газом. Для доставки такого количества боеприпасов к целям необходимо было задействовать более 330 батарей. И поскольку их в любом случае не было бы возможности получить, то этот план был отвергнут. По этой причине Ленинград избежал еще одной ужасной катастрофы, которым он и без того уже подвергался, начиная с блокады, установленной в сентябре 1941 г.».
Г. Юбершеер ссылается при этом в своем исследовании не только на «Военный дневник Гальдера», но и на книгу Гюнтера Геллерманна «Война, которая не состоялась. Возможности, идеи и решения немецкого верховного командования по применению химических боевых веществ во Второй мировой войне». (Кобленц, 1986 г.)
