вынашивал свой замысел. Однажды, спустя некоторое время после того, как Поттл предложил ему помощь при побеге, Блейк передал ему в туалете записку. Она была спрятана под оберткой половинки плитки шоколада, которую Поттл съел — и корил себя, думая, вдруг надо было вернуть ее Блейку. В записке говорилось:
Если ты считаешь, что сможешь помочь мне, когда выйдешь на свободу, обратись в русское посольство, представься и скажи: «Луиза передавала вам привет».
С 10 до 11 утра мы делаем зарядку во дворе у зала Д. Если как можно ближе к 10:30 через стену перебросить веревочную лестницу в том месте, которое я пометил крестиком [схема прилагалась], я буду наготове.
Если бы советская сторона одобрила план, в разделе личных объявлений газеты Sunday Times появилось бы сообщение «ЛУИЗА, С НЕТЕРПЕНИЕМ ТЕБЯ ЖДУ», и побег планировался бы на ближайшее воскресенье. Но Поттл помогать отказался: «Я не хотел иметь дело ни с какими спецслужбами, и уж тем более с КГБ»[603]. Блейк рассказал ему потом: «Я в любом случае сомневаюсь, что посольство вызвалось бы помочь»[604]. Поиски сообщников продолжались. В 1964 году один недавно освободившийся из Скрабс заключенный, с которым Блейк сблизился благодаря родному для обоих голландскому языку, сообщил полиции, что Блейк попросил его выступить в роли связного «на свободе». Этот человек дал Блейку два номера телефона и адрес, но тот, похоже, так и не пытался выйти с ним на связь[605].
Блейк еще не знал, в какую страну бежать, но, что бы он ни решил, он надеялся воссоединиться там с женой и детьми. Однако Джиллиан при очередном визите в тюрьму сообщила ему грандиозную новость. Блейк рассказал мне:
Она встретила кого-то, хм, кто ее полюбил и хотел взять в жены. Это было как снег на голову, а я-то уже подготовил план побега… Но, разумеется, с ней я этого обсудить не мог, и когда она сказала, что хочет развода, я ответил: «Ну, ничего не имею против, ты же и так практически вдова, а раз ты собралась замуж, хорошо, так и поступай. Я сделаю все, чтобы ускорить это, насколько возможно»[606].
По словам ирландского журналиста Кевина О’Коннора, который взял у Блейка в Москве несколько интервью, новый избранник Джиллиан тоже служил в СИС[607].
Глава 14. Настоящий Хичкок
До сих пор ходят слухи, будто из Уормвуд-Скрабс Блейка вызволил КГБ. Бывший офицер КГБ Виктор Черкашин полвека спустя будет заявлять, что в 1963 году ему предстояло выполнить в Великобритании ряд заданий, в том числе «разработать план спасения Джорджа Блейка из тюрьмы. В Британии я должен был связаться с местными, которые передали бы ему всю информацию… Зная, какими разведданными нас снабжал Блейк, я понимал, как серьезно руководство КГБ относится к его положению».
Для прикрытия Черкашину предстояло выступать в роли представителя «Совэкспортфильма» (да-да, компании, продававшей советские фильмы за границу). Но потом концепция КГБ изменилась: было решено, что «Совэкспортфильму» неплохо бы подзаработать твердой валюты, продавая фильмы по-настоящему, и в Великобританию Черкашин так и не выехал. И все же, по его словам, «в итоге побег [Блейка] осуществился благодаря плану КГБ, но я не знаю, сколько в нем было моих идей, если их вообще использовали»[608].
Вероятнее все же, Блейк выбрался из тюрьмы без помощи своих работодателей. После освобождения Рэндла и Поттла он знал, что на воле есть люди, готовые ему помочь, как только он выберется. Теперь ему требовался лишь сообщник, который вызволил бы его из Скрабс. Штази он рассказывал: «Мне нужен был человек, во-первых, готовый пойти на нечто подобное, во-вторых, имеющий такую возможность, неглупый и, в-третьих, уже досиживающий свой срок. Мне подвернулся один молодой ирландец. И инициативы у него было через край»[609].
Шон Берк, сообразительный, говорливый, эксцентричный выпивоха из Лимерика, был едва ли не «карикатурным ирландцем»[610]. Он родился в 1934 году в бедной семье, воспитывавшей семерых сыновей, большую часть отрочества провел в исправительной колонии — тогда в Ирландии граждан легко могли упечь за решетку. Свой первый приговор Берк получил в двенадцать лет за кражу бананов с грузовика[611]. Потом работал портным, печатником, актером и писателем[612]. В Скрабс он попал, отправив самодельную бомбу полицейскому, который обвинил его в растлении мальчика (бомба взорвалась, но полицейский остался жив[613]).
Самое главное, как Блейк рассказал Штази, Берк «никак не был связан с людьми, которые, как я надеялся, мне помогут»[614]. Тут он допустил небольшую неточность: на самом деле ирландец был знаком с пацифистами — они виделись на том самом литературном кружке, где он познакомился с Блейком, но почти с ними не общался[615].
Незадолго до освобождения Берка Блейк попросил его помочь с побегом. Берк согласился — очевидно, потому, что Блейк был ему симпатичен, он любил авантюры и недолюбливал власть. Впоследствии он рассказывал: «Он не мог не нравиться. Практически все в тюрьме, и заключенные, и руководство, были очарованы Блейком, его хорошими манерами, человеколюбием и заботой о благополучии ближних»[616].
Один из заключенных — праворадикал и мошенник-аристократ Кеннет де Курси, прекрасно ладивший с Блейком в тюрьме и даже сохранивший в тайне план его побега, когда случайно о нем узнал,[617] — отмечал, что Берк хороший друг, который познается в беде, и Блейку невероятно повезло с ним; сам Блейк никогда бы не смог быть таким хорошим другом, как Берк. И я говорю это не потому,
что недолюбливаю Блейка. Просто я считаю его человеком, начисто лишенным милосердия[618].
В ноябре 1965 года Берк вышел из тюрьмы. По указанию Блейка он попросил у его матери и сестры Адель 700 фунтов на организацию побега. Как рассказывал Берк, женщины обдумали просьбу, и миссис Блейк при очередном визите тайком обсудила этот вопрос с сыном по-голландски (если это так, то она нарушила правило, предписывавшее им общаться исключительно на английском языке). Тем не менее в итоге Катарина и Адель решили, что риск слишком велик[619].
Однако Блейк с Берком продолжили планировать побег. Берк связался с Рэндлом и Поттлом, и те согласились помочь. Рэндл одолжил денег на покупку раций и материалов для изготовления веревочной лестницы[620]. Потом Берк протащил рацию в тюрьму, чтобы они с Блейком могли поддерживать связь. Он также записал несколько их разговоров — как доказательство своего участия в побеге. Если
