Мир и жизнь забыли об этих женщинах.
Мой подпольный мясник встречается время от времени со старым фермером. Фермер рассказал обо мне этим дамам, и вот я здесь.
Днем я гуляю среди заколдованных деревьев, где животные не боятся человека. Вечерами я слушаю песни лягушек, а потом — крики ушастой совы. Во время трапез старые дамы на изысканном французском задают мне вопросы о войне. Но им трудно понять мои ответы, потому что они не знают, что такое самолет, танк, радио и даже телефон. Они погрузились в своеобразный летаргический сон еще в начале прошлой войны. Смерть брата навсегда остановила для них движение вселенной. Единственная война, которая для них реальна и жива в памяти, это война 1870 года. Их отец, дяди и старшие кузены принимали в ней участие. Истории, собранные ими об этом, создают ауру волнения молодости этих двух женщин. Их ненависть к пруссакам относится к тому времени, когда я еще не родился.
Однажды я попытался кратко набросать этим старым леди картину сопротивления. Они качали своими маленькими морщинистыми головами. — Я поняла, сестра, — сказала одна из них, — они как «вольные стрелки». — Но приличные и с хорошими манерами, сестра, — поспешила добавить другая.
* * *
Время идет. Время значит много. Я часто думаю о шефе. Он бы бесконечно смог жить в месте, вроде этого. Мне хотелось бы иметь его книгу — единственную, которую он написал. Об этом знает очень мало людей. Но немногие ученые люди, разбросанные по миру, считают Ж. равным себе, именно из-за этой книги. Именно из-за этой книги и я хотел познакомиться с ним. Уже долгое время он был моим интеллектуальным ориентиром
* * *
Время идет.
Я развлекаюсь, составляя по памяти список подпольных газет, которые знаю:
l'Avante-GardeL'Ecole LaiqueL'Art FrancaisL'Enchaine du NordBir HakimL'Etudiant Patriote CombatFrance d'abordFranc-Tireur Ce PistonLe Franc-Tireur NormandLe PopulaireLe Franc-Tireur ParisienResistancel'HumaniteRouge Midil'InsurgeRussie d'Aujourd'huiLes Lettres Francaisesl'Universite LibreLiberationValmyLiberer et FedererlaVie OuvriereLe Medecin FrancaislaVoix du NordMusiciens d'Aujourd'huiLa Voix de ParisPantagruellaVoix PopulaireLe Pere Duchesne
* * *
Еще был «la Voix des Stalags» («Голос Шталагов»[16]).
В начале 1942 года несколько партизан — военнопленных встретились в Париже. Некоторых из них освободили по причине плохого состояния здоровья, большинство — сбежали. Они беседовали о жизни в лагерях, и все согласились, что было бы здорово распространять среди военнопленных газету, которая боролась бы с циркулирующей в лагерях пропагандой в пользу маршала Петена, пользующейся полной поддержкой немцев.
Собравшиеся товарищи решили выпускать «Голос Шталагов». Они нашли бумагу и типографию. Они писали статьи и сводки новостей. Но как может такая газета дойти до читателя? Существует вполне достаточно торговцев, снабжавших лагеря провиантом и другими товарами, которые смогли бы припрятать тонкие листы среди них. Но как уберечь эти пакеты от обыска и как получить нужные адреса.
Один из членов комитета решил эти две проблемы одновременно. Он обратился в редакцию газеты «Je Suis Partout» («Я — повсюду») и рассказал служащему такую историю:
Он — директор школы. И он создал систему регулярного сбора среди своих учеников подарков для отправки пленным. Он сам был в плену, и в Германии с энтузиазмом следил за злобной коллаборационистской кампанией, которую вела газета «Je Suis Partout». И он хотел бы рекламировать эту газету среди военнопленных.
Псевдодиректора с огромным воодушевлением провели в бюро главного редактора. Тот дал ему 1200 адресов в разных Шталагах. Они были напечатаны на ярлыках этой газеты, работавшей для врага. Нельзя было бы придумать лучшего пропуска для «Голоса Шталага».
* * *
У меня новое имя и я в очередной раз сбрил усы. У меня отросли очень длинные волосы, и я ношу старую кепку. Теперь я бухгалтер у одного промышленника, на которого работает около сотни человек. Я сплю на фабрике. Даже самое настоящее удостоверение личности уже не удовлетворяет полицию. За время моего уединения машина контроля, машина, которая душит нас, стала еще страшнее. Из-за депортаций и дезертиров теперь требуется иметь рабочую карточку, сертификат о прохождении проверки и сертификат о проживании. Облавы и проверки безжалостны. Обыски в трамваях, ресторанах, кафе, кинотеатрах. Идут чистки целых кварталов, квартира за квартирой. Почти невозможно проехать сто километров на поезде, не подвергнувшись полицейскому допросу.
Все дело становится адски сложным. Женщины берут на себя все больше и больше работы.
* * *
Снял студию для наших контактов.
В этом доме я выдаю себя за художника, которому нравится рисовать, когда он развлекает своих друзей или беседует с ними.
* * *
Этим утром должен встретиться я в студии с Жаном-Франсуа, Лемаском и Феликсом. Я не видел их уже несколько месяцев и нам нужно очень много решить для их «маки». Когда я подходил к дому, консьержка у двери вдруг ни с того, ни с сего, начала выбивать старый коврик. Увидев меня, переходящего улицу, она стала выбивать его с какой-то странной яростью. Эта консьержка никогда не была одной из нас и ничего не знает о моей деятельности.
Но, тем не менее, я не вошел в дом.
* * *
Эта женщина осознанно спасла мою жизнь. Удивительно простая цепь случайностей привела к катастрофе.
Уезжая из региона, Жан-Франсуа передал командование одному бывшему офицеру, пользовавшемуся большим авторитетом, но слишком оптимистичному и без навыков конспирации. Ему потребовалось послать сообщение Жану-Франсуа, и он направил курьера. Это был совсем юный мальчишка безо всякого опыта и, вместо того, чтобы послать его к посреднику, бывший офицер дал ему полный адрес студии. Паренек, ожидая поезда на пересадочной станции, уснул. Его разбудила проверка документов. При нем нашли мой адрес, а он не смог найти удовлетворительного объяснения. В студии устроили засаду, и Лемаск, Феликс и Жан-Франсуа были арестованы. Только после этого консьержке пришла в голову мысль воспользоваться ковриком, чтобы подать мне сигнал тревоги.
* * *
Новости от Жана-Франсуа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
