Потом он уговорил Кохановского непременно дозвониться «Люсечке» и сообщить ей, что он у него, в Магадане, и что у него все в порядке, волноваться не надо. Людмила сухо сказала, что уже давно разучилась волноваться. Но все же попросила передать, что Володю ждет съемочная группа в Одессе.
* * *
В Одессе артиста Высоцкого действительно ждали. Заканчивались съемки «Интервенции». Но он был способен думать только о Марине. Или, может, это помогало входить в образ? Он был суров, неразговорчив, нелюдим. А потому шокировал Инну Кочарян, когда на пляже вдруг признался: «Иннуля, надо поговорить… Слушай, у меня роман с Мариной Влади…» Когда об этом узнали и другие, все просто умирали от хохота: «У него роман с Мариной Влади! Это какая такая Марина Влади? Подпольная кличка «Как ее зовут?»
Никто не верил. И напрасно…
«Это была необычная любовь, – был искренне убежден Всеволод Абдулов. – Мне посчастливилось видеть эту удивительную, великую любовь двух красивейших людей, я помню, как она вспыхнула в одночасье… Мы с Высоцким снимались в Одессе, он то и дело уезжал в Москву играть спектакли. И вот однажды он приехал с каким-то особым блеском в глазах и стал мне рассказывать про Марину. Это было заразительное чувство, и любовной волной тогда накрыло многих Володиных товарищей».
Видимо, поддавшись опасной революционной романтике «Интервенции», Владимир подкатился к Ольге Аросевой с необычной просьбой: из Закарпатья, куда артистка время от времени летала на съемки «Трембиты», отправить письмо Марине во Францию. «Мужественному подпольщику Бродскому» тогда казалось, что вести почтовую переписку с зарубежьем из приграничного края было надежнее, нежели из Одессы. Актриса с его доводами согласилась и взяла на себя роль матерого почтальона-нелегала. Да и как было ему отказать: «Володя в элегантном белом костюме, черном галстуке и соломенном канотье, подвижный, дерзкий, певучий, именно таким великолепным мужчиной нам и казался».
…На новогоднем вечере, устроенном «по-домашнему» в Театре на Таганке, Высоцкий был непривычно тих, молчалив и мрачен. Возле его столика стоял пустой стул – обещала приехать Марина. Несколько раз он куда-то выходил звонить. Но приехать она тогда не смогла.
* * *
«Брусенцов и Сашенька лежали, чуть не касаясь друг друга щеками – койка была очень узкая. Высунув тоненькую голую руку из-под одеяла, Саша осторожно трогала лицо поручика, проводила пальцами по векам, пробовала разгладить морщинки на лбу. Теперь эти морщинки, эти светлые брови и жилочки на висках были ее, принадлежали ей.
Лежа с закрытыми глазами, Брусенцов говорил:
– Знаешь, если бы ты только сказала: «Не надо, зачем это, ты все портишь», я бы плюнул и ушел. Терпеть не могу…
– А что, все так говорят? – слабо улыбнувшись, спросила Сашенька.
Поручик не ответил.
– Не знаю, почему я не сказала… Я же тебя люблю. И потом, мне тебя всегда жалко.
Брусенцов открыл глаза.
– Очень мило… А почему меня надо жалеть?.. Что я, нищий? Щенок на трех лапах?
Теперь промолчала Саша. Только поцеловала поручика около уха.
– Зажги свечку, – велел Брусенцов. – Я посмотрю время.
Саша зажгла огарочек, пристроенный на полке. Брусенцов глянул на часы и присвистнул:
– Мне пора…»[6]
Саввина захлопнула до дыр зачитанный сценарий, положила на столик, на минутку прикрыла глаза – и словно во сне эта сцена волшебным образом материализовалось. В полумраке каюты Володя (то есть Брусенцов!) приподнялся на локте, посмотрел на часы. И сказал с тоской: «Мне пора!» Закуривает, трогает усы…
Конечно же, это будет лучшая сцена фильма! Гениальная. Она с ним просто лежит рядышком на тесной койке в каюте на этом кораблике, и они просто разговаривают. Но между ними уже происходит НЕЧТО… Как же она, голова садовая, раньше этот эпизод просмотрела?!. Вот всегда так: ничего сперва не нравится…
Так и с этими «Двумя товарищами» получилось. Позвонил Женя Карелов, попросил сыграть какую-то роль в его фильме. Прочитала сценарий, не понравился, как всегда. Но потом… «Тогда я очень любила Марину Цветаеву, которая была еще в небытии в те годы, – вспоминала Саввина. – И вдруг у меня такая идиотская мысль мелькнула, что можно даже в маленькой этой роли сыграть женщину с судьбой Цветаевой, но без ее великого таланта поэтессы, но, может быть, с еще большим талантом человеческим…» Вот и согласилась.
А после произошла странная встреча в Театре на Таганке. «Смотрю, – рассказывала актриса, – по ступенькам поднимается невысокого роста человек, в костюмчике очень приличном, и говорит:
– Здравствуйте, Ия Сергеевна!
– Здравствуйте.
– Я так рад, что мы будем вместе сниматься!
– Да? Очень приятно, очень хорошо! – изобразила радость Саввина».
На том и расстались. А муж потом Ию спрашивает: «Ты откуда знаешь Высоцкого?» – «Так это Высоцкий?!» – «Да ладно! Конечно, Высоцкий!» Тогда она была для Высоцкого как бы «Дама с собачкой», и, по ее словам, он на нее снизу вверх смотрел – с трогательным уважением…
Съемки «Двух товарищей» начались с репетиций в павильоне «Мосфильма». Карелов остался доволен: «Перерыв!» Актеры тут же организовали чаепитие с бутербродами. Но не в буфете, а в гримерной. Заметив сиротливо притулившуюся в углу гитару, Высоцкий взял ее в руки, чуть поправил колки и запел.
«И я, – рассказывала Саввина, – впервые услышала, как он живьем поет. Первая песня «Лукоморье». А я ее не слышала до этого вообще. И совершенно обалдела – так мне это понравилось! Потом он довольно много пел… Но вот с первой этой песни я окончательно и бесповоротно влюбилась в его песни. Ну, абсолютно… Вся целиком, без остатка… И, что называется, «с открытой варежкой», сказала:
– Володя, какая прелесть! Какое чудо! А кто вам это сочиняет?
Он с недоумением посмотрел и, как говорится, в одно касание, ответил:
– Моя жена!
Группа захохотала. А Саввина смутилась, ничего не понимая. И по ее обескураженному лицу Высоцкий догадался, что она не придуривается, не притворяется, не подкалывает его… Да и ей наконец удалось соединить в одно целое некоего Высоцкого, который поет, и некоего Высоцкого, который артист, сейчас снимающийся с ней в одном фильме «Служили два товарища».
Отсмеявшись, Высоцкий спросил:
– А вы помните, Ия Сергеевна, что мы с вами уже вместе работали?.. Как это где? В «Грешнице», был такой фильм.
– Убейте меня камушком – не помню абсолютно! – вновь смутилась Ия.
– В Бужарово, в районе Истры, – попытался ей помочь Владимир. – Вспомнили?
