– Я пришел сказать, что больше не принимаю участия в расследовании поджога, – сказал он, садясь в старое плетеное кресло.
Я не совсем понимала, почему он специально приехал, чтобы сообщить мне эту новость.
– Потому что там был Энди?
– Потому, что… появился некий… сейчас это только слух, и я уверен, что он останется всего лишь слухом, но…
Я увидела, что ему неловко, но не оттого, что мы находились наедине. Тут было что-то другое.
– Так в чем же дело? – спросила я.
– Мы получили несколько сообщений, что Энди выходил из церкви незадолго до того, как начался пожар.
Я все еще не понимала.
– Что ты имеешь в виду?
– Послушай, это все конфиденциально, понимаешь? – сказал он. – Мне вообще не стоило говорить тебе, но я не хочу, чтобы тебя кто-нибудь огорошил этим.
– Чем – этим?
– Сегодня я ездил в ожоговый центр и разговаривал с Китом Уэстоном, и…
– Его вывели из комы? – Это были хорошие новости.
– Да, и преподобный Билл отправился его проведать. Кит сказал ему, что видел Энди около церкви незадолго до поджога. Поэтому я сам поехал в ожоговый центр, и он рассказал мне то же самое.
– Зачем Энди выходил наружу?
– Не знаю. И еще: на горячую линию позвонила женщина и сказала, что видела в тот вечер около церкви мальчика невысокого роста. И Эмили Кармайкл сказала, что Энди куда-то исчез незадолго до пожара. И потом этот случай, когда у него в носке нашли зажигалку.
– О, Маркус. – Я чуть не рассмеялась. – Не думаешь же ты, что Энди имеет хоть какое-то отношение к пожару?
– Нет, конечно. Но больше никого не видели около церкви перед пожаром.
Я была скорее раздражена, чем испугана.
– Хорошо, Маркус. Допустим на одну минуту, что это был Энди. Где он мог достать бензин, или что там использовали для поджога? Как он пронес это в церковь? А?
– Я понимаю, что тут какая-то бессмыслица, – сказал он. – И мне очень жаль, что Энди оказался в это втянут. Я просто хотел, чтобы ты услышала это от меня первого, понимаешь? Мы, в смысле они должны исследовать каждую возможность.
Внутри меня росла паника, распространяясь в груди.
– Я просто вне себя. – Мои пальцы инстинктивно сжали диванную подушку. – Я вне себя оттого, что ты мог согласиться с этим. Что ты мог так подумать! Тебе надо приложить все силы, чтобы Энди оставили в покое, кто бы сейчас ни занимался расследованием!
Маркус не ответил, и я продолжала.
– Кит мутит воду, – сказала я. – Он курит наркотики и делает вещи, о которых ты не знаешь.
– Знаю.
– Ты знаешь о прогулах? О хранении марихуаны?
Он кивнул:
– Сара мне кое-что рассказывает.
Я ощутила укол ревности, который меня удивил. Сара была моей лучшей подругой. Почему же я не знала, что они секретничают с Маркусом? Почему я не знала, что Маркус настолько тревожится о Ките, что разговаривает о нем с Сарой?
– А может, это Кит совершил поджог? – предположила я. – Иначе с какой стати он стал бы обвинять кого-то другого? Того, кто даже не может себя толком защитить?
– Он будет опрошен, но давай подумаем, как он мог совершить поджог и получить такие ожоги?
– Тогда как Энди мог совершить поджог и тоже получить ожоги?
– Но он же не получил ожоги, разве не так?
Я уставилась на него в изумлении.
– Это было просто везение, что он смог выбраться наружу.
– Или хотел выглядеть героем, ведь он единственный, кто знал, как выбраться из церкви целым и невредимым.
– Маркус!
Он поднял вверх руки, как будто защищаясь от удара.
– Адвокат дьявола, Лорел, – сказал он. – Я просто пытаюсь предположить, куда будет копать следствие.
– В котором ты тоже участвуешь.
– Привет, дядя Маркус.
Я подняла голову на звук голоса Энди. Он стоял в дверях в пижаме, глядя на нас сонными глазами. Я изменила выражение лица со злобного на ласковое.
– Привет, Энди. – Маркус встал и обнял его.
«Иуда», – подумала я.
– Ты ругаешься с мамой? – спросил Энди.
– Мы просто болтаем, – проговорил Маркус. – У нас нудный разговор. У тебя бывают нудные разговоры с людьми?
– Иногда. – Энди улыбнулся.
– Иди в постель, дорогой, – с трудом выдавила я.
– Я его отведу. – Маркус положил руку на плечо Энди: – Пошли, парень.
Мне захотелось остановить его – я испугалась, что он скажет Энди что-нибудь, что огорчит мальчика, но внутри у меня все заледенело. К тому же я знала, что Маркус боится расстроить Энди не меньше, чем я.
Прислушиваясь к удаляющимся звукам их шагов, я вспомнила агента, который расспрашивал Энди в больнице, а я была кем-то вроде переводчика. Если они захотят говорить с ним еще раз, я должна сделать все возможное, чтобы присутствовать при этом. Я представила, как его допрашивают следователи, искушенные в логике, имеющие программу действий. Я не должна позволить этому произойти.
Вернувшись на веранду, Маркус сел рядом со мной на диван. Внезапно он обнял меня, и это так меня ошеломило, что мгновение я находилась в его объятиях. Но только мгновение.
– Маркус, пожалуйста, не надо.
Он выпустил меня, потом со вздохом наклонился вперед, положив локти на колени.
– Я уверен, что Энди невиновен, и это обязательно будет доказано, – тихо проговорил он. – Но есть много людей, которые его не знают. Которые не видят того, что видим мы, когда смотрим на него. Они видят невоспитанного подростка, который тщетно старается казаться крутым. Героем.
– Но это ведь просто смешно.
Я все еще чувствовала неловкость от неожиданного объятия. Я забыла его запах. Этот запах у меня всегда ассоциировался с сильным желанием. С морем. С ложью.
– Я пойду, – сказал он, вставая с дивана. – Ты оставайся здесь, а я пойду. – Однако не двинулся с места.
Вместо этого он засунул руки в карманы и стал смотреть на темную воду залива и на огни материка. Он хотел еще что-то сказать мне. Я видела, как внутри его идет борьба.
– Что? – спросила я.
Он посмотрел на меня и вздохнул.
– Они хотят обыскать комнату Энди, – сказал он. – Надо нанимать адвоката, Лорел.
22
Маркус
Когда я приехал домой от Лорел, я сделал себе коктейль из кока-колы с арахисом, потом забрался на крышу своей башни, чтобы подумать. Там стояла пара шезлонгов, но я любил сидеть на краю крыши, обращенном к морю, свесив ноги вниз. Несколько моих подружек отказались проводить здесь время вместе со мной. А одна была так испугана высотой, что вообще побоялась выходить на крышу. «Ты – идиот, раз не можешь сделать здесь ограждение», – сказала она, и я ей больше не звонил.
Как-то сюда забрались Лорел и Джейми. Стояла жаркая летняя ночь, я до этого начал кое-что переделывать на крыше. Я сказал Джейми по телефону, что совершенно вымотан. Но они попросили кого-то посидеть с ребенком и появились здесь с бутылкой сидра и пакетом с креветками. Мы сидели на краю крыши около часа, ели и разговаривали, и роняли остатки креветок во внутренний дворик, откуда я убрал их на следующее утро. Возможно, Лорел было неловко сидеть между Джейми и мной, но ее совершенно не пугало то, что она находится на краю крыши.
Я покачал головой, подумав о ней. Я сегодня нарушил свои этические границы. Взял на себя ответственность поговорить с Китом до того, как его опросили официально. Рассказал о расследовании Лорел. Но она должна знать, какой серьезный это приняло оборот. Я представил, как после моего ухода она идет в комнату Энди и смотрит, как он спит. Может быть, у него на лице задержалась улыбка. Я несколько раз видел, как он улыбается во сне.
Я представил, как Лорел нагибается и прикрывает одеялом плечи Энди. Я видел их обоих – двух человек, навсегда поселившихся в моем сердце, – и хотел защитить их от надвигающихся опасностей.
23
Лорел
1989
После того как Джейми и Мэгги уехали, я почти постоянно спала. Не могу сказать, что я обрадовалась их отъезду, поскольку радости я сейчас не чувствовала ни по какому поводу. Но теперь я могла спать целый день и не испытывать чувства вины. Мне не нужно было видеть злобу Мэгги или слушать ее плач. Не нужно было ощущать беспомощность Джейми. Так что, возможно, счастья здесь не наблюдалось, но было, по крайней мере, облегчение от одиночества.
Но через три или четыре дня я, проснувшись, увидела Маркуса, стоящего в ногах моей постели. Его силуэт темнел на фоне вечернего неба. Руки были сложены на груди. В своем вечно сонном состоянии я даже не удивилась, увидев его здесь.
– Я должен проверить, как ты, – сказал он. – Убедиться, что ты нормально ешь и все такое. После их отъезда ты хоть раз вылезла из постели?
Я задумалась.
– Ну да, ходила в ванную.
– А как насчет еды?
Я вспомнила, что пила воду и яблочный сок, но насчет еды…
– Вроде нет.
Маркус дотронулся до моих ног под одеялом и слегка встряхнул их.
– Вставай и выходи на кухню. Я принес креветок, собираюсь приготовить овсянку. Тебе надо немного подкрепиться, сразу станешь чувствовать себя лучше.
