маг, тем меньше у него необходимости в подобных вещах… Да и толку произносить что-то в слух имелось лишь при использовании действительно сложным и могущественных (хотя бы для своего ранга) чар. Но я готов получить славу неумехи, если это даст мне хотя бы пару процентов лишней эффективности… А уж ради десяти-двенадцати, обеспеченных мне здесь и сейчас, согласен и на худшее!
Основная мощь акустического удара была, разумеется, направлена вперед и в стороны, сконцентрирована на Архимаге-шамане, но какая-то малая часть разошлась и за спину — всё же мне пока недоставало практики для использования этого заклятия без паразитных расхождений энергии… Звуковые волны, разошедшиеся в стороны, в физическом плане выделялись сероватым мерцанием. На их пути встал десяток духов, сырой силой успевшие сотворить защитную сферу. Чары столкнулись — и две силы яростно вгрызлись друг в друга.
За моей спиной раздались крики боли, едва различимые на фоне гула лопающихся, раскалывающих пространство звуковых волн — отдача моих чар всё же задела стоящих за моей спиной людей. Впрочем, не до них — я шагнул вперед, растягивая губы в злой, хищной ухмылке. Я дерусь на равных с чародеем седьмого ранга! И не просто на равных — я перехватил и удерживаю инициативу, я напираю на врага, вынуждая его уйти в защиту!
А ведь ещё не так давно столкновение с Архимагом один на один означало бы для меня верную смерть! Маг седьмого ранга для меня был бы непреодолимой преградой, верной смертью, от которой при самой большой удаче я сумел бы разве что сбежать, да и то лишь при невероятно удачном стечении обстоятельств…
Но здесь и сейчас я дрался с ним на равных — и это безо всяких дополнительных усилителей, без раскалывающих душу и сжигающих собственную плоть усилий, без великих артефактов и прочих ухищрений… Я вышел на битву вооруженный лишь своей силой и магическим мастерством, с верным Мечом Простолюдина на поясе и парой стандартных, можно сказать, зелий алхимического допинга… И после всех этих недель, которые я провел в виде изломанной, умирающей куклы — это было прекрасно. Это было лучше, чем алкоголь, чем наркотики, чем секс — ощущение собственного могущества и понимание того, что мне есть чем в себе гордиться! И я упивался этими чувствами — но головы притом не терял…
А потому когда нечто громадное, похожее на грозовое облако и распространяющее вокруг себя эманации присущие истинному контрактору шамана-Архимага, наконец проявилось, окутав сибиряка со всех сторон и до предела усилив его ауру, я был готов. Толстые жгуты молний, играючи способных прожигать сквозные дыры в листах зачарованной бронестали, защищающей эсминец, ударили мне навстречу из-под рухнувшей защиты шамана — и прежде чем всё окутала ярчайшая вспышка света, я успел увидеть тоненькие струйки крови из глаз, носа, рта и ушей шамана. Ничего критичного и даже сколь-либо серьёзного… Но первая кровь в нашей схватке осталась за мной!
— Воздвигнись, Стена Отрицания! — с безумным хохотом вскинул я левую руку, сотворяя буквально из ничего толстую каменную стену, закрывшую меня и людей позади.
Правая же наконец выхватила Меч Простолюдина, извлекая его из ножен. И вовремя — удар Архимага смёл защитные чары, несмотря на антагонизм стихий — земля в общем и камень в частности, если правильно заплести магию, хорошо держал удар воздуха в целом и молний в частности… Но не при такой разнице в силах, конечно. Однако лезвие магического оружия приняло остаточную силу вражеского удара и клинок, окутанный собственными, фиолетовыми разрядами, играючи отразил удар.
— И это всё, что ты можешь, жалкая псина⁈ — шагнул я вперед. — Ну же, не стесняйся, давай, покажи на что способен! Ты же Архимаг, старик — так покажи всех припрятанных тобой духов!
— Уж не сомневайся, имперский выродок — ты их сегодня увидишь, и это будет последнее, что ты запомнишь перед смертью! — в ярости закричал шаман. — Сумел немного задеть меня и решил, что чего-то стоишь⁈ Чудеса случаются лишь раз, щенок!
* * *
— Чудеса случаются лишь раз, щенок! — взревел явно взбешенный шаман.
Боярин Дмитрий Пожарский, рядовой член славного боярского Рода, отправившийся в эти края в том числе и как личный защитник внучки пятого Старейшины их Рода, в изумлении глядел на разворачивающуюся перед ним схватку. Небывалую, невозможную битву вооруженного одним лишь мечом юноши (именно юноши, а не молодящегося старика, в этом наметанный глаз московского гостя не мог ошибаться!) против старого и явно опытного, прошедшего немало битв шамана в ранге Архимага, увешанного различными талисманами, артефактами и защитными амулетами — из костей явно непростых чудовищ… И это не говоря уже о татуировках, обильно покрывающих чародея — светящихся и испускающих все более мощные волны силы, явно призванные помочь в бою своему обладателю… В общем, стоящий напротив их неведомого защитника шаман был достоин кресла Старейшины в любом Великом Роду — как по рангу, так и по силе. Уж в этом Дима был уверен.
А противостоял ему молодой паренек лет максимум двадцати. Паренек, от которого он ничего не ждал — выбегая на палубу за своей дурой подопечной, невовремя решившей поиграть в героиню и выбравшуюся на открытую палубу, он сперва решил, что перед ними какой-то дурак из экипажа, решивший поиграть в героя и даже принялся искать на палубе глазами обладателя ауры Старшего Магистра… А потом подумал, что от усталости и напряжения его подводит восприятие, когда оно указало на паренька как на обладателя данного ранга.
Однако факт того, что перед ним неизвестный гений чудовищной мощи ему всё же пришлось принять — когда тот одним хлопком и фразой-активатором послал вперед магический удар, пробравший даже Архимага. Их собственные защитные навыки и вовсе смело как и не было — их спасли лишь его защитные артефакты. И это при том, что им досталось лишь эхо той атаки!
И вот сейчас Дмитрий, совершенно забыв об Ане и тройке своих подчиненных, во все глаза глядел на разворачивающуюся схватку. Это были не дуэли равных аристократов, длящиеся как правило до первой крови и редко балующие зрителей участниками выше пятого ранга, не тренировочные спарринги в их собственно Роду и даже не показательные выступления лучших боевых чародеев семьи, устраиваемые для общего развития талантов семьи.
Нет, тут ощущалась явная ненависть двух встретившихся чародеев, чувствовалось истинное, чудовищное напряжение смертельной схватки — схватки, в которой нет места таким вещам как честь, благородство и прочее, битва, в которой обе стороны пойдут на всё
