— Привет, малышка! Ты выглядишь на миллион долларов! — воскликнул Бен, как только Мэриголд спустилась в холл.
— Спасибо, Бен. У меня новое платье, и, надеюсь, вечеринка будет стоить того.
— Клянусь жизнью, так и будет! Мы славно повеселимся.
Он ловко помог Мэриголд сесть в машину, мотор взревел, и они тронулись с места, выбирая наименее людные улицы.
— Рада меня видеть? — через несколько минут спросил Бен.
— Не жди, что я стану говорить очевидные вещи, — резко ответила Мэриголд.
— А почему бы и нет, если это правда?
Мэриголд рассмеялась. Ну что с ним поделаешь! В самоуверенности Бена была даже какая-то привлекательность.
— Кто будет сегодня? — спросила девушка.
— Только мои лучшие друзья, — торжественно заверил ее Бен, но Мэриголд уже не в первый раз слышала подобные заявления и знала им цену. Когда они приехали в ресторан, она не удивилась, узнав, что ужин заказан на тридцать человек и еще столько же ожидается позже.
Стол украшали орхидеи и огромные бутыли шампанского (в двенадцать раз больше обычных) в серебряных ведрах со льдом. Бена уже ждали у стойки в коктейль-баре. Мэриголд окинула взглядом собравшихся, и, несмотря на твердое решение быть сдержанной и разумной, ее сердце забилось так, будто готово было выскочить из груди от волнения. Здесь собрались автогонщики, биржевые маклеры, знаменитые спортсмены да плюс еще обычные прихлебалы, всегда готовые роскошно поужинать за счет Бена. Дамы, к сожалению, оставляли желать лучшего. Мэриголд обедала с Беном не первый раз и знала, что его вкус в отношении женщин весьма сомнителен. Но в этот вечер дамы в ресторане были просто ужасны. Неприятные лица, крикливая одежда, фальшивые драгоценности. И что-то фальшивое в них самих. Почти у всех на плече красовалась орхидея, а длинные ногти покрывал лак пошлого кроваво-красного оттенка. Мэриголд чувствовала общую враждебность: она была новенькая, никому не известная и к тому же красивая.
Бен представил ее собравшимся, и она с трудом сдержала изумление, услышав имена, одно претенциознее другого: Глория де Вэр, Синтия Клермон, Дезирей Донкастер. Было слишком очевидно, что имена выдуманы и выдают отсутствие вкуса у их обладательниц.
— Давайте приступим к ужину, — наконец предложил Бен после нескольких коктейлей. Мэриголд взяла только один, пила намеренно маленькими глоточками, а потом поставила недопитый бокал около вазы с цветами.
Вся компания перешла в банкетный зал. Оркестр играл румбу, и кто-то из гостей Бена, уже несколько навеселе, сделал в одиночку несколько па. Мэриголд показалось, что все посетители ресторана перестали есть, разглядывая и обсуждая их весьма разношерстную компанию.
«По крайней мере меня никто не знает», — подумала девушка. Она даже не представляла, насколько отличается от своих спутников красотой и изяществом наряда.
— Садись по правую руку от меня, Мэриголд, — распорядился Бен, и у Мэриголд сразу возникла неприязнь к той, что сидела слева от Бена. Это была очень выразительная блондинка. Волосы, убранные в причудливую высокую прическу, открывали длинную шею. На руках сверкали бриллиантовые и рубиновые браслеты, в ушах — рубиновые серьги, глубокий вырез платья украшала рубиновая брошь.
— Вы знакомы с Лорой? — представил дам друг другу Бен.
Блондинка едва кивнула и немного растерялась, когда Мэриголд дружески протянула ей руку в ответ. Наклонившись к Бену, Лора что-то зашептала ему на ухо. Мэриголд не слышала, о чем она говорит, но интуиция подсказывала, что разговор касается ее. Щеки Мэриголд залил густой румянец.
Она повернулась к сидевшему рядом мужчине и, к великому облегчению, обнаружила, что он весьма симпатичный, средних лет. Улыбнувшись Мэриголд, он предложил:
— Познакомимся? Я Тоби Досон.
— А я Мэриголд Гранвилл.
— Я слышал о вас, — сказал он.
Прежде чем Мэриголд успела спросить его о чем-нибудь, до нее донесся голос Бена.
— А у меня есть подарок для тебя, Мэриголд. Сегодня были удачные гонки, и я решил, что раз ты моя главная гостья сегодня, мы должны это отпраздновать.
Он поставил перед Мэриголд маленькую коробочку. Девушка взяла ее, но растерялась и не знала, что делать дальше. Она чувствовала, что Лора следит за ней с нескрываемой ненавистью. Мэриголд открыла коробочку. Там на черном бархате лежал тюбик помады, украшенный, видимо, бриллиантами. Мэриголд смотрела на подарок, не в состоянии решить, как поступить и что сказать.
Если бы это было просто украшение, а не помада, она бы сразу отказалась принять подарок как слишком дорогой, но она не знала, настоящие это бриллианты или стразы. Если камни настоящие, они стоят уйму денег, и она просто обязана отказаться, но если это подделка, она будет выглядеть дурочкой, вообразившей, что Бен, ее недавний знакомый, дарит ей ценную вещь. Абсолютно спокойно, даже холодно взглянув еще раз на подарок, затем на блондинку, Мэриголд произнесла:
— Как мило с твоей стороны, Бен. Большое спасибо, но, к сожалению, у меня уже есть такая. — Она взглянула на Лору. — Я заметила, что у вас помада почти закончилась. Не хотите ли эту? Мне было бы очень приятно.
Повисла неловкая пауза, а затем Лора высокомерно проговорила:
— Ну, что ж, если она вам не нужна…
Она протянула руку, взяла коробочку и быстро убрала ее в сумочку, зло посмотрев в сторону Бена. На секунду Мэриголд показалось, что сейчас Бен выйдет из себя, но он рассмеялся, запрокинув голову.
— Вот это хладнокровие! — обратился он к Мэриголд. — Думаешь, поставила меня на место? Ладно, посмотрим, как долго я на нем простою!
— Лучше расскажи о сегодняшней гонке, — предложила Мэриголд, стараясь сменить тему на более безопасную, поскольку большую часть своей жизни Бен проводил на разных гонках. Сам он считал себя гонщиком, но была у него и конюшня. Бен даже участвовал в скачках раза два-три за сезон. Но он никогда не пытался первым заговорить о своем любимом деле, поскольку привык, что женщины, с которыми он проводил вечера, предпочитали говорить о себе.
К концу ужина Лоре наконец удалось привлечь внимание Бена к себе. Еда была великолепная, шампанское — высшего качества. В ресторане собралось множество людей.
— Я должна веселиться, — повторяла себе Мэриголд и понимала, что это у нее никак не получается.
Вдруг ей стало стыдно за то, что она потратила на платье деньги, которые вряд ли стоило отрывать от семейного бюджета. Из-за ее экстравагантной покупки Салли и Энн придется обходиться без каких-то нужных им вещей.
И к чему этот разгул, эти неразумные траты, думала девушка, разглядывая собравшихся в зале ресторана. Для мужчин это, пожалуй, способ расслабиться, отдохнуть, а для женщин — вечный поиск удачного брака. Но разве это путь к заветному, желанному?
